Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Виталий Куренной: На любое кино можно посмотреть по-другому

Беседовал Ян Левченко, специально для ДК | Опубликовано: 19.03.2009

Куренной Виталий Анатольевич (род. 1970). Кандидат философских наук. Доцент факультета философии и заведующий кафедрой наук о культуре Государственного Университета «Высшая школа Экономики». Ведущий сотрудник научно-исследовательского центра феноменологической философии Российского Государственного Гуманитарного Университета. Эксперт-консультант фонда «Наследие Евразии». Член редколлегии журнала «Логос» и сетевого портала «Частный Корреспондент». Как публицист выступал на страницах журналов «Отечественные Записки», «Неприкосновенный Запас», «Политический Журнал» и др. Переводчик и куратор издательских программ. Любит смотреть жанровое кино и водить автомобиль. Заботлив, приветлив, но очень принципиален. Предпочитает заниматься только философией и с ее же помощью зарабатывать на хлеб. Живой пример того, что такая нетривиальная тактика может работать в современной России.

Виталий Куренной: На любое кино можно посмотреть по-другому

Пользуешься ли ты понятием «другое кино» или предпочитаешь называть его как-то иначе?
Я должен признаться, что как зритель я почти не смотрю «другое кино». Я смотрю кино массовое. Это связано с тем, что я стараюсь не выходить за пределы того жизненного мира, в котором я имею к кино весьма случайное отношение. Я не посещаю специальные институции, не читаю специальные журналы, не езжу на конференции соответствующего рода и так далее. У меня другая профессия. Мое кинематографическое меню довольно скромное. Оно складывается из того, что человек, идя домой, покупает в ларечке. Или того, что ему предлагает обычный средний кинотеатр. Но я совершенно сознательно не стремлюсь изменить это положение. Я предпочитаю массовое кино еще и потому, что оно намного тоньше, чем принято считать. И намного честнее, адекватнее и интереснее, чем полагают, если не ошибаюсь, многие профессиональные кинокритики. Поэтому для меня дифференциация кино проходит по каким-то другим срезам. Мне интересно то, что задает образец, штамп. В основном это голливудская продукция. Она неспроста претендует на власть над большими группами людей, у нее есть на это все основания. В первую очередь, она безупречно сделана. И вдобавок, всегда четко дает понять, что имеет в виду.

Если позволишь, я сделаю одно отступление. На начальном этапе своего существования «Другое кино» действительно ориентировалось на европейскую фестивальную продукцию. На то, что сейчас иногда еще называют словом «артхаус». Со временем многое изменилось. «Другое кино – это уже не артхаус. Это вполне может быть даже голливудская классика, какие-нибудь Эрнст Любич или Билли Уайлдер (хотя они, кстати, тоже из Европы). Происходит дрейф во времени – от мейнстрима в «другое кино». Сфера другого кино начинает разрастаться как раз за счет вчерашнего мейнстрима…
Я соглашусь с тем, что происходит расширение канона. Кажется, ты описал именно этот процесс. С течением времени многие фильмы приобретают характер эксклюзивности. «Сияние» Стэнли Кубрика снималось в расчете на хорошие сборы, сейчас это почтенное кино, о котором рассуждают киноведы. Но даже то кино, которое пока не приобрело этого специального ореола (и даже никогда, скорее всего, не приобретет), на самом деле очень разное. Известно ведь, что самая большая редкость – это вчерашняя газета. И не все фильмы, которые идут сегодня в мультиплексе, ты завтра найдешь, если даже очень захочешь. В этом каждодневном потоке есть некоторые образцы и нарушения этих образцов – тоже сделанные по определенным правилам. Мне интересно первое. Но без второго понимать это невозможно. Так что даже если бы я стал игнорировать сферу «другого кино», у меня бы это вряд ли получилось. Но проблема в том, что меня мало волнует эстетическая сторона. Я стараюсь как можно меньше ее оценивать. Даже для себя.

Не трудно?
Нет. Дело в том, что кино – это очень мощный инструмент социального познания. Оно возникло и состоялось исключительно в эпоху капитализма. Аналогов у него не было. Кино намного превзошло фотографию в способности передачи значений. Поэтому оно вбирает в себя и резюмирует важнейшие черты эпохи модерна. Кино – это и есть наш мир. Его структура, идеология, переживания. Голливудский мейнстрим аккумулирует в себе не просто какие-то общие культурные механизмы, но целые интеллектуальные проекты. Я не так давно читал, что после выхода одного из ранних фильмов Гриффита одна из ведущих американских газет, кажется, «Нью-Йорк Таймс», писала, что, если дальше так пойдет, то ничто не мешает экранизировать «Критику чистого разума» Канта. С тех пор Голливуд не оставляет этих попыток. Я убежден, что с какого-то времени Шварценеггер снимался только в глубоких философских картинах. Таких, которые ставят весьма старые вопросы о различении существования и несуществования…

В частности?
«Вспомнить все». Или «Шестой день», где подробно развертываются аргументы, связанные с клонированием. Актуальная этико-философская дискуссия современности перенесена на экран, где разыгрывается весьма примечательным образом. Мне нравится распознавать сложные, интеллектуально зрелые конструкции там, где большинство (в том числе, целевая аудитория этих фильмов) видит одни штампы. Чуть-чуть насилия, чуть-чуть секса, лирическая и героическая линии, в конце обязательный хэппи-энд с моралью. Но это больше, чем схема. Ее поверхностное восприятие играет, кстати, показательно дурную шутку с отечественными кинематографистами, пытающимися создать у нас аналоги голливудской продукции. Без понимания каких-то морально-этических моментов все это действительно превращается в набор штампов. Ты можешь назвать мне любой отечественный боевик, и я покажу, что было сделано не так, и почему. По заказу какого ведомства снято. На кого ориентировано.

Если не ошибаюсь, ведомства сейчас и не скрывают, когда кому-то кино заказывают…
Да, но если бы даже ничего не говорилось, все равно все бы прочитывалось. Я бы тут сделал одно важное, на мой взгляд, замечание. Наша современная российская культура чрезвычайно озабочена проблемой качественного потребления. В книжках Минаева или даже Пелевина, в фильмах о современности, каких-нибудь молодежных комедиях про секс и отдых все вертится вокруг качества жизни. Производители культуры, которые эту жизнь обслуживают, тоже соревнуются в том, чтобы продать более качественный товар. Но штука в том, что проблема не в товаре, а в качестве потребляющего субъекта. Поэтому на любое кино можно посмотреть по-другому. В этом смысле «другое кино» – это кино, которое мы смотрим, имея в виду что-то еще, а не просто качественный досуг. Когда мы реагируем не только на внешние признаки, которые навязывает нам рынок, но и способны справиться с культурным продуктом как-то самостоятельно.

Распознать в нем какие-то неожиданные ответы? Научиться понимать его язык?
Я точно не знаю, но мне кажется, что до сих пор не существует ясного понимания, что такое кино и как оно работает. Ничего удивительного в этом нет. Естественным языком люди пользуются несравненно дольше, чем языком кино, но понимания его природы тоже пока нет. Кино же значительно сложнее и несравнимо моложе. Вдобавок это же индустриальный, а не кустарный вид деятельности. Даже если это совсем дешевое кино, в нем все равно задействуется больше людей, чем в генерировании текста на естественном языке, который, как правило, производится одним человеком. Стало быть, в кино всегда найдутся следы участия многих людей. И в этом смысле кино представляет интерес как продукт определенного социального порядка.

Ты называешь себя обычным зрителем, будучи при этом профессиональным философом. Неужели тебе удается отключить свои профессиональные фильтры? Судя по тому, какой аспект массового кино тебя волнует, их и не нужно отключать. И все же есть ли какой-то зазор между зрителем и философом?
Постараюсь пояснить. Задолго до помянутого Канта философия исходила из различия между двумя базовыми способностями – мыслить и созерцать. Первая – это хоть и очень продуктивная, но часто насильственная операция. А созерцание – это такой высший пункт философского развития, вспомним Платона хотя бы. Вопрос в том, к какому типу деятельности ближе кино. Я склоняюсь к мысли, что кино – это техника созерцательная. Это очень традиционная трактовка. Мне она близка в исполнении Ингардена, для которого театр – текст, а кино – скорее, картина. Для меня в кино принципиально важно, чтобы содержание было показано. Кино, которое с помощью специальных приемов нудно излагает какие-то сложные вещи – это кино нехорошее. Потому что хорошее не должно ничего рассказывать. Оно показывает и провоцирует реакцию в таком темпе, за которым не угнаться естественному языку. Современное кино преодолело скорость монтажной склейки. Это уже какие-то другие приемы – по ту сторону монтажа…

Прости, что встреваю, но я имел в виду простую вещь. Не является ли утверждение этой вот созерцательной позиции некоторым лукавством, поскольку это, в конечном счете, результат изощренной мыслительной операции?
Это проблема зрительской компетенции. Когда я смотрю кино я, конечно, занимаю критическую позицию и чувствую себя внешним по отношению к действию. Я его не проживаю. Это элементарный аналитический навык. Его способен выработать любой современный зритель. Хотя бы для того, чтобы справляться с потоком визуальной агрессии, которой он постоянно подвергается. Дистанция нужна в любом случае. Сейчас зрителю год от года предлагаются все более совершенные средства визуального воздействия. Порой мы видим уже нечто совершенно нечеловеческое. Приведу простой пример. Экранизации часто вызывают нарекания – у каждого читателя есть свой образ той реальности, что описана в книге. Почему же экранизация «Властелина колец» не вызвала подобной критики? Потому что фильм предложил зрителю такую реальность, которую тот не мог до этого представить. По крайней мере, с этой степенью детализации. Воображение людей, воспитанных на культуре книги, уже не способно конкурировать с кино. Но ведь помимо прочего, тот же «Властелин…», «Пираты Карибского моря» и «300 спартанцев» – это еще и отточенные идеологические продукты, с очень плотной прагматикой. Не надо гоняться за американскими правительственными документами. Достаточно посмотреть «Рэмбо-4». Если ты – набожный консерватор и вдруг пропустил проповедь, сходи на этот фильм, он все отлично компенсирует. Даже «Пираты Карибского моря» – это сигнал американским союзникам в Восточной Европе, которые вынуждены противостоять этому молоху, чудовищной Ост-индской компании, во владениях которой мы сейчас с тобой и разговариваем. Визуальная завороженность делает нас беззащитными перед такими идеологическими атаками. Но для этого и нужен другой взгляд, нужна дистанция.

 

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.