Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Владимир Сорокин: Реальность в кино – это неинтересно

Опубликовано: 27.01.2013

Представлять его вряд ли нужно. Можно просто привести избранные труды. «Норма», «Очередь», «Сердца четырех», «Голубое сало», «Ледяная» трилогия. «Москва», «Копейка», «Четыре». «Дети Розенталя». Проза, киносценарии, либретто. Мировая знаменитость и русский писатель Владимир Сорокин немножко поговорил с ДК о кино, которое в его восприятии оказалось ни «тем», ни «Другим», а вовсе даже третьим. В чем, пожалуй, никто и не сомневался.

Владимир Сорокин: Реальность в кино – это неинтересно

ВС: А лучше всех все равно Эйзенштейн, правда?

ДК: Правда. А остальные?
ВС: Если выпустите Висконти, я бы все купил. Сразу. «Людвиг», «Гибель богов». Это мощно.

ДК: Вас мощь привлекает?
ВС: Меня привлекает труд и охват. В этом смысле есть два искусства, которые опережают литературу. Кино, на мой взгляд, такое же древнее, что и музыка. Взять, к примеру, сны – это же чистое кино. Человечество видело его и в каменном веке, и раньше. На меня всегда кино производило очень сильное впечатление. Я многим вдохновлялся и, возможно, поэтому сам много сделал для кино.

ДК: О какой работе в кино Вы вспоминаете с удовольствием?
ВС: Я помню все, что делал с отдачей. Проблема в том, что воплощение – это всегда некоторая неожиданность для автора сценария. Поэтому если свою бумажную работу я, бывает, и вспоминаю с удовольствием, то встреча с ее визуальным продолжением лучше описывать другими словами. Скорее как удивление. Так было на всех трех снятых картинах. Сейчас доделана «Мишень» Зельдовича. Я опять удивлялся.

ДК: А чем вы вдохновлялись?
ВС: Хичкока люблю. Эйзенштейна – это Вы слышали уже. Линча, конечно же. Кубрик – великий режиссер. При этом я очень люблю бондиану. Люблю блокбастеры – ну, такие как «Звездные войны» и «Чужие». Позднее сталинское кино туда же. «Падение Берлина» и «Клятва» Чиаурели – поразительное кино.

ДК: А как себя в этой компании чувствует Эйзенштейн?
ВС: На самом деле я люблю у него всего один фильм – «Иван Грозный». Это ведь такая визуальная опера. Уникальность этой вещи в том, что она исключительно формальна – и с исторической, и с социальной точки зрения. Она не имеет к XVI веку никакого отношения. И, тем не менее, очень много – если не все – сообщает о природе власти в России. Любой, кто интересуется историей, не говоря уже о профессионалах, обвинит Эйзенштейна в элементарной лжи, желании то угодить, то отомстить Сталину, о тесном, очень мучительном сочетании этих желаний. Но это и есть правда о власти, о том эффекте, который она вызывает. И поэтому это очень глубокий фильм, очень много говорящий о России. Очень опасный.

ДК: Вы называли либо русское, либо американское кино. Хичкок тоже почти американец. А как к европейскому относитесь?
ВС: Я признаюсь Вам честно, за что я люблю кино. Я люблю событие. Люблю, чтобы работала фантазия. Больше всего ценю сновидческую сторону кино. Такие вещи, как «Птицы» Хичкока или «С широко закрытыми глазами» Кубрика строятся как сновидение, они разворачиваются и влекут за собой. А «На последнем дыхании» – это уже, знаете, жизнь. Это пробуждение, разрушение сна, неореализм, «Догма» и все прочее, что идет от жизни, которая в кино выпячивает свою банальность. А вот Кубрик снимал небанальные сны, там невозможные вещи происходят.

ДК: Джармуш – тоже такой себе небанальный сновидческий режиссер, нет?
ВС: Знаете, каждый сам выбирает себе сны. Я выбираю те, где есть сильные потрясения. Размах эпический. Активная визуальность.

ДК: То, чего нет в камерных европейских фильмах?
ВС: Да, именно так. Правда, я с уважением отношусь к Бергману. Но и он мне все время о реальности напоминает.

Расспрашивал Ян Левченко, специально для ДК

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.