Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Чужой среди других

Вадим Агапов, специально для ДК | Опубликовано: 15.08.2003

Ценителей Вонга Кар Вая и Ларса фон Триера гложет вопрос: почему линия «Другое кино» взялась за выпуск мусорных ужасов компании <b>«Трома»</b>? Что общего между усыпанными призами международных фестивалей шедеврами и дешевыми поделками, не скрывающими своего низкого качества? Как можно объединять столь далекие вещи в одну серию? В ответ можно было бы напомнить, что почти у каждого представителя «высокого» авторского кино есть точки пересечения с трэшем... Иногда они очевидны, как в случае с «Королевством» Ларса фон Триера, где смешалась мистика, заспиртованные младенцы, низкосортный юмор с отрезанными головами, дауны с посудомоечными комбайнами, тайные общества врачей-убийц и прочая ахинея. Иногда связь улавливается с трудом, как в случае с Вендерсом и поздним Альмодоваром. Но и тут при достаточном усердии все бы встало на места. Но удовлетворил бы читателей такой ответ?

Чужой среди других

 
Дистанция

Проще всего обозвать «Трому» пародией. Тем более, что на сеансах трэша царит если не смех, то явное веселье. Конечно, такая отмазка ничего не объясняет. Так в советские времена группу «Аквариум» совали в юмористическую передачу «Веселые ребята». БГ пел странные песни, над которыми при желании можно было посмеяться. Но ясна ли была природа смеха? С «Тромой» тот же вопрос. Если пародия, то на что? На Голливуд? А где вы видели в Голливуде такие фильмы? Нет, если это и пародия, то, скорее, на тот стереотип, который сложился о Голливуде. В советские времена кадры из «Тромы» идеально подошли бы для лекции о засилии секса и крови на экранах буржуазного мира. Вот вам одна из причин востребованности «Тромы» в нашей стране. Нам так долго твердили, что западное кино – это сплошной секс, ужасы и насилие, что встреча с оригиналом не могла не разочаровать. Да, есть секс, но какой-то не сплошной. Да и кровь не то чтобы льется рекой. И только в «Троме» все встает на места. Вот он, запретный плод, о котором столько говорили большевики, и предупреждал минздрав. Вот оно, тлетворное влияние Запада. Да, но можно ли это считать пародией? Как пародия может превосходить оригинал? И самое главное, как «Трома» могла знать, что там о Голливуде говорит советская пропаганда? Никак не могла. Да и не стремилась. Она лишь копировала. Но не Голливуд, а тот миф, те слухи, ту клевету, ту сенсационную желтую информацию, которую породил Голливуд о себе. Породить-то породил, но соответствовать во всей полноте не мог. Покажите мне звезду, которая могла бы полностью удовлетворить тому имиджу, который ей навязывает желтая пресса. Редкая звезда дотягивает до таких высот. Именно поэтому они и не терпят таблоидов: дело не в сплетнях, дело в той планке, до которой знаменитостям не дотянуться. Трома – это та выжимка из Голливуда, которая может пережить сам Голливуд. Это работа не с образцами, а с идеями. Оборвите с мифа о Голливуде все лишнее, весь жир, оставьте только скелет и мышцы, голую функцию, ядро – и вы получите «Трому». В довесок вы получите ответы на дополнительные вопросы. Например, чем же картины Уорхола с консервными банками отличаются от обычной рекламы, которую они полностью имитируют. Почему Уорхол – искусство, а точно такая же банка на рекламном щите – нет? Да потому что реклама скрывает, что имитирует идею банки (не саму банку, а ее возвышенный образ), а Уорхол не скрывает, что имитирует идею самой рекламы. Причем ту идею, которая о рекламе уже сложилась. Все знают, что реклама давит и грузит, несмотря на то, что стремится к обратному. Все чувствуют ее фальшь, даже если она ни словом не врет. Вот Уорхол и выдает этот загруз – множит один и тот же образ до тошноты, не оставляет воздуха, воссоздает эффект рекламы, а не ее саму. Sex Pistols имитируют не королей рок-н-ролла (скажем, «Роллинг Стоунз»), а тот негативный имидж, который сложился о тех же «Стоунз» в прессе. Именно потому они запросто превосходят бывших кумиров по крутизне и превращаются в квинтэссенцию панка. А «Ленинградские ковбои» не сметают иерархию, они учитывают полную классификацию и подстраиваются под ее нижнее звено. Они не опираются на заведомо дурацкое мнение таблоидов и потому скучны. Но остается вопрос: почему Sex Pistols заряжают? Если «Трома» - конспект, пусть даже конспект желтой прессы, то почему это весело?

Копирайт на стереотипы

Если «Трома» так близка к таблоидам, то что ее от них отличает? То же самое, что от Голливуда – дистанция. Только здесь она выстраивается немного иначе. Обратите внимание: «Трома» показывает ужасные вещи, но от них весело. Таблоиды публикуют такую ахинею, что просто провоцируют на смех, но взгляните на лица читателей – ни тени улыбки. Дело в том, что у таблоидов есть редакция, чья цель – удерживать (и даже наращивать) тираж. Чтобы тираж не падал, нужно удовлетворять запросам массового читателя. В глаза этого массового читателя никто не видел. Каждая редакция моделирует свой образ такого читателя, приписывает ему сферу интересов и высчитывает количество лапши, способное удержаться на его ушах. Ни один реальный читатель под этот искусственный образ не подпадает. Значит, рано или поздно он неизбежно натолкнется в таблоиде на что-то, что начнет его ломать. Он даже может почувствовать, что его держат за полного идиота. И чего доброго, перестанет покупать газету. В качестве оберега от такой напасти редакция публикует кроссворды. Читатель, возмущенный тем, что его держат за дурака, добирается до кроссворда, чтобы в ходе вписывания букв в клеточки с облегчением узнать, что он в норме. Как, впрочем, и редакция. Кроссворды выполняют роль настроечной таблицы – они создают видимость общей системы координат между миллионами подписчиков и редакцией. Кроссворд как диагноз. Если редакция публикует кроссворд, то уверена, что читатель – идиот, но сомневается, что он существует. Но вся хитрость в том, что таблоид может раскупаться даже в том случае, если образ массового читателя не имеет ничего общего с реальностью. Вряд ли можно просчитать, что творится в голове Альмодовара, Джона Уотерса или Сорокина. Тем более – найти их общий знаменатель. Между тем оба режиссера исправно читают желтую прессу. Сюжет «Поговори с ней» Альмодовар выцепил из нескольких статей в желтой прессе. А Джон Уотерс штудирует таблоиды, обдумывая кастинг. В желтой прессе нет ничего плохого, если относиться к образу читателя именно как к образу. Он не менее фантастичен, чем Бэтмен или Фантомас. Точнее, он не менее фантастичен, чем Бэтмен, которого пичкают историями о Фантомасе. Просто он незаметен, он растворен во всем тексте. В фильмах «Тромы» образ читателя таблоидов загустевает, мы уже не можем напялить на себя его маску. А вместе с маской – и ту систему вкусов, интересов и ориентиров, которые в набор массового читателя входят. Мы можем дистанцироваться от этой маски, почувствовать, что ускользнули от нее, что мы вываливаемся из тех ловушек, что наставила индустрия развлечений. Проще говоря, мы можем потреблять все те развлечения, которые поставляет Голливуд, но при этом не чувствовать себя загнанным на сеанс поголовьем, а свои эмоции - просчитанными. Вот откуда освобождающий эффект трэша.

Зачем трэш Голливуду?

Голливуд это прекрасно понимает и скупает трэш оптом и в розницу. Весь фокус, как ни странно, в мере. Это только на обложках пишут, что трэш – это нечто запредельное, полный улет и абсолютный отказ тормозов. На деле там тоже свои критерии качества. Только применяются они не к изображению, а к образу зрителя. Именно образ зрителя берется в качестве настроечной таблицы, а не кроссворд в конце. Стоит пережать – и фильм проваливается. «Марс атакует!» - хороший фильм с множеством эффектов, изобретательный и остроумный. Главный его недостаток – сатира. Трэш используется не по назначению, это все равно, что в газете «Скандалы» призывать выйти на демонстрацию против повышения тарифов в метро. Тим Бертон снял «Марс атакует!» сразу после фильма «Эд Вуд» о самом худшем режиссере всех времен. Он пытался подражать Эду Вуду в надежде, что получится трэш. А получилось то, что и должно было – провал. Потому что между плохим кино и трэшем пролегает тонкая, но четкая граница. Этим-то мастера трэша и притягивают Голливуд. Почему специалист по разбрызгиванию окровавленных мозгов получил подряд на детскую сказку? Потому что над его эффектами умиляются. Джексон сможет самый жуткий ужас снять так, что никто не хлопнется в обморок, а значит, фильм не запретят подросткам. Трэшевики лучше других знают, что ужасы делаются не для того, чтобы кого-то пугать. Это все та же работа с несуществующими зрителями – каждому подростку приятно знать, что он выдержит фильм «не для слабонервных». В фильме «Эд Вуд» спивающийся Бела Лугоши советует начинающему режиссеру назначать свидания на фильмах ужасов. После этого уже не удивляешься, что сцена признания в любви происходит в комнате страха. Не удивляешься, что самый эротичный момент «Амели» происходит там же. Удивляешься, что из явного сходства «Эда Вуда» и «Амели» никто не делает выводов и формах и методах достижения позитивного эффекта в кино.

Зачем трэш «Другому кино»?

Почему «Другое кино» взялось за «Трому»? Потому что «Другое кино» не хочет повторять ошибок артхауса и авторского кино. Что это за ошибки? Первая – противостояние мейнстриму. Да, мейнстрим бывает глуп и поверхностен. Но если ему противопоставить свой талант, то его рано или поздно купят. И самое обидное, что купят в качестве кроссоворда: прикроются умным именем, чтобы во всем остальном держать публику за лохов. Если Мендес заявляет о себе интересным дебютом «Красота по-американски», то можно не сомневаться, что в следующем его фильме всплывет голливудская мегазвезда в подчеркнуто неуместном амплуа (во втором фильме Мендеса мафиози всерьез играет Том Хэнкс, актер с лицом ребенка, напустившего лужу на паркете). Как с этим бороться? Можно погружаться в запретные мейнстриму темы. Но так мы сами навязываем себе логику теневой экономики и закрываемся в гетто, превращаемся в спекулянтов. К чему это ведет? Ну, к пожизненному разоблачению сталинских репрессий, например. Или к позе носителя культурных ценностей, на которого снизошла монопольная благодать врубаться в Баха, Достоевского и весь каталог Эрмитажа. Или к безнадежным потугам спародировать попсу. Почему безнадежным? Потому что попса сама себе пародия. Нападать на попсу – это высмеивать вкусы зрителя, которого не существует, которого Голливуд только вообразил. Другими словами, высмеивать Голливуд – это влипать в его настроечную таблицу, подыгрывать ему, решать его кроссворды в надежде на приз.
Но тут есть ошибка посерьезнее – уходя в другие темы, мы отдаем Голливуду самый ходовым товар. С какой стати? Зачем помогать Голливуду монополизировать развлечения? Он и без нашей помощи их под себя подмял. Посмотрите на вручение «Оскаров». Какие американские фильмы номинируются? Правильно – зрелищные, яркие, умные. А из зарубежных какие? В первую очередь – проблемные! Вот и складывается видимость, что весь мир производит артхаус о вечных вопросах и муках бытия, а развлекать умеет один только Голливуд. «Трома» не хочет с этим мирится. Отсюда ее беззастенчивые вылазки в Канны, пока остальной артхаус жмется по малым фестивальчикам. А почему нет? Почему на Каннском пляже место осталось только для Пенелопы Круз, когда там вполне могут резвиться маньячные медсестры в поисках экстаза? Конечно, так можно совсем заиграться, вообразить себя парящим над схваткой сверхчеловеком, к которому не пристает никакая маска. Но лекарство находится чрезвычайно быстро. В любой комнате смеха на выходе висит нормальное зеркало. Зачем? Еще одна настроечная таблица, общий знаменатель реальности? Не совсем. Ведь если кроссворды на последних страницах вселяют успокоение, то нормальное зеркало на выходе тревожит. Почему-то в него не очень приятно смотреть. В комнату смеха советую ходить толпой. Потому что следить за искажениями своего отражения не так смешно, как над деформациями приятеля. Пока ты гуляешь вдоль кривых зеркал, ты смотришь на других. На выходе они смотрят на тебя. Нет, они, конечно, смотрят на себя, но это не успокаивает. Потому что мы привыкли смотреться в зеркало тогда, когда на нас не смотрят. Мы пытаемся понравиться самим себе, подольститься к своему отражению. Мы строим зеркалу выгодные для себя мины и хотим верить, что именно с таким выражением лица выходим в свет. И даже виртуальная возможность того, что за нами в этот момент наблюдают, лишает иллюзии, что наше выгодно построенное отражение – это и есть мы. Конечно, такой опыт ничему не учит. Потому комнаты смеха устанавливают не в школах, а луна-парках в надежде заманить туда тех, кто целуется в комнатах страха.

 

продолжение темы - в статье  Другой среди чужих

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.