Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Вектор Висконти

Опубликовано: 25.05.2009

Российскому зрителю Лукино Висконти известен своими зрелыми работами - «Рокко и его братья» «Смерть в Венеции», «Людвиг». Потомок знатных ломбардских герцогов, не чуждый «левацких» идей в молодости, в 1960-е как раз остепенился и куда тоньше изобличал несправедливость в обществе и душе отдельного человека. В ранних фильмах, еще не приправленных иронической отстраненностью демон несправедливости носился по переулкам сознания, вырывалась наружу и порабощала людей, радуя ростовщиков, смуглых мошенников и прохиндеев. Висконти изображал бедность людей, их скорбный выбор, их борьбу и заботы. О них три ранних его картины, составившие коллекционный том «Другого Кино» – «Одержимость» (Ossessione 1943), «Земля дрожит» (La terra trema, 1948) и «Самая красивая» (Bellissima 1951).

Вектор Висконти

«Одержимость», с которой Висконти дебютировал в полном метре, представляет собой очередную экранизацию суперпопулярного перед войной романа Джеймса Кейна «Почтальон всегда звонит дважды», чью первую экранную версию Голливуд предложил даже позже никому не известного итальянца. Детективная история испепеляющей страсти вписана в экстерьеры южной Италии. Молодой номад, перебивающийся разовым заработком, заходит в дом у дороги, знакомится с хозяйкой, грубит ее мужу, мирится с ним и остается в гостях под предлогом ремонта машины. На самом деле его интересует хозяйка. Утолив первоначальный голод, он предлагает даме бежать, но та когда-то едва выбралась из нищеты и поэтому не спешит. Да и навязчивый муж мешает – от него явно надо избавиться. Страшный поступок облегчит им быт, извратит и обескровит их чувства, ввергнет в тоску, от которой не спрячешься даже на донышке темной бутылки. Дебютная картина обычно обнажает неустойчивые черты молодого художника, которые со временем могут исчезнуть. Техническое несовершенство Висконти (сбои при монтаже, пробелы в ритме повествования) впоследствии сменится виртуозным владением киноязыком. Глубина прорисовки образов, внимание к жизни обычных людей позволяют говорить о «неореализме» картины за несколько лет до появления самого термина. Слово, введенное в обиход итальянскими критиками в середине 1940-х гг., стало знаменем апеннинского кинематографа. Однако в картине Висконти пресловутый неореализм еще не проявлен целиком; лента напоминает немое кино. Нарочитая экспрессивность мимики, изломанные позы – спустя несколько лет Висконти отбросит все это как лишнюю ширму.

Картина «Земля дрожит» (второе название – «Эпизод на море») снятая по мотивам романа Джузеппе Верга «Семья Малаволья» скромна и монументальна, социальна и психологична. Баланс с трудом совместимых признаков приближает ее к гениальности, причем именно к простой, максимально разгруженной. Неподготовленному зрителю такого Висконти лучше смотреть порционно, так не похоже все это на игровое кино. Репортаж о том, как рыбаков превращают в рабов по их собственной воле, – тяжелое, нервное зрелище. Но сквозь все наслоения – снасти и сети, тугой ветер и удушливый запах рыбы, будто ощущаемый во время просмотра – просвечивает трагедия такой силы, что не смотреть это тоже нельзя.

Сицилийские перекупщики за бесценок получают улов рыбаков, которые пребывают далеко за чертой бедности. Один из несчастных вместе с семьей восстает против правил, пытается самостоятельно ловить анчоусов, солить, фасовать, торговать. Но плохая погода на море и на суше, разобщенность и слабость соседей обрекают семейство на разорение. Любой ветер плох для тонущего судна, говорят старики. Нельзя идти против основ.

«Земля дрожит» - звонкая, злая пощечина не столько абстрактно дурному порядку вещей, сколько дурному наследию, которое оставил после себя Муссолини и тем омертвевшим традициям, на которые он опирался. Надпись, восхваляющая диктатора, красуется в офисе у перекупщиков. Вот и левый бунт, восстание против традиций Неслучайно фанатом картины был коммунист, историк кино Жорж Садуль. Точнее, восстание против того, что мошенники называют традициями, выдавая за них приземленную практику обогащения. Но даже в протесте и гибели режиссер замечает чарующую красоту. Несколько эпизодов оседает в сознании, словно соль в черной чашке после выпаривания.

Штормящее море: белая пена, враждебные скалы. Силуэты жен рыбаков в ожидании мужей – словно статуи с крыши Зимнего дворца в Петербурге. Они смотрят на воду с уступа… Или, например, величественно-ровный ход рыбацких лодок. Контраст между необратимым, фатальным движением и безжизненным блеском в глазах рыбаков вонует зрителя, пробуждает стремление к переменам. Как же посмеется режиссер над этим пафосом в своих поздних картинах! «Правый поворот» произойдет сначала в театральных работах Висконти, а затем и в кино. Но мотив моря и поиска, смены времен и связанный с ним тревожный пессимизм, внимание к судьбам семей в меняющемся мире – все это станет фирменным оттиском мастера. Утопленник в «Людвиге», гондолы «Смерти в Венеции», боксеры-кочевники в «Рокко и его братьях», распад иерархии («Леопард», «Гибель богов») – вектор Висконти начинался с дрожащей земли.

Лучше, конечно, не принимать на веру подобные аналогии. И все же картины Висконти связаны между собой последовательной цепочкой. Они словно родственники. Одна старше другой, вторая – младше, кто-то страшнее, кто-то – красивей; у них есть всегда нечто общее. Его фильмы – пример образцовой системности, органичности связей.

«Самая красивая» стала логическим продолжением предыдущей работы, признанной критиками классикой неореализма. В середине 1940-х гг. «леваки» сближались с христианскими демократами в надежде возродить Италию, обретя новую, нефашистскую идентичность. Режиссеры изображали людей обеспокоенными, ищущими, терпеливыми, страстными. Экранные судьбы всегда мучительны; зрителю нужно преодолеть общие трудности с героем.

Неореализм старался быть более «социальным», чем само общество. Над новой картиной Висконти работали лучшие представители названного течения. Франческо Дзаваттини (один из идеологов неореализма) вдохновил режиссера своей злободневной историей. Сценарий помогла написать Суссо Чекки д’Амико. Ассистентами режиссера стали два Франко – Дзифирелли и Росси, впоследствии ставшие одинаково знаменитыми. Продюсером – Сальво д’Анжело, уже работавший с Висконти на «Земля дрожит». Новый фильм с участием культовой Анны Маньяни – это последовательный отход от строгих канонов неореализма в сторону «зрительского» кино. Синтез актерской игры и природной яркости непрофессионалов позволил Висконти создать новые типы героев. Небогатая, но активная дама под сорок, которую так и хочется обозвать «инициативной дурой», пытается протолкнуть свою симпатичную, семилетнюю дочь на большой экран. На узкой тропинке к вершинам успеха мамаша встречает некоего пройдоху, который обещает помочь, вручив кому надо цветы, но вместо этого покупает себе новый скутер. Впрочем, это не все. Пока героиня Маньяни бегает по пациентам, делая им уколы от ожирения, одна из бесхозных актрис учит ее дочь, как убедительно собирать выдуманные ягоды, после чего требует вознаграждения и, что хуже, большого уважения. Муж, между тем, не в восторге от звездной затеи. От активных проявлений его недовольства сбегаются соседи. Переполох. Дикий шум. Девочка плачет. Лишь столкнувшись с не виданным для нее унижением, всегда самоуверенная героиня отступает. Мир софитов, летящих смычков и дублей, один лучше другого, с размаху разбивается о жизнь в многоквартирном доме, похожем на домну, где вскипает металл. Величие скрипок резонирует с волнением плоти. А все вместе – это пир утраченных иллюзий.

Неореализм «Самой красивой» утратил свежесть и перерос в нечто более традиционное по форме. По сути же – мастер стал на уровень выше. Имитируя большой стиль, он вполне сознательно разрушал его рамки. Но Висконти все равно не принял нового времени, он был ближе к античности и Гесиоду, чем к прогрессу и Марксу.

Сказать, что стилистом Висконти был Бог, означает неудачно подстроиться под какие-нибудь афоризмы Энди Уорхола. Надо быть, наверное, скромнее. Висконти прошел длинный путь от неореализма первых картин, где рыбаки играли самих себя, до костюмированных трагедий, где людей заменили печальные образы, состязавшиеся в осознании окружающей энтропии. И для того, чтоб понять, в чем уязвимость больших гобеленов, нужно смотреть его ранние фильмы. В них соль – вещество, а не символ, ей не засыпают проклятую землю.

Булат Назмутдинов, специально для ДК

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.