Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Рашит Янгиров: Русская комедия - жанр заемный…

Беседовал Ян Левченко | Опубликовано: 27.03.2009

В апреле в линии «Другое кино» выходит очередной выпуск проекта «Великий Немой», запущенного в 2004 году совместно с журналом Rolling Stone. Ведущие музыканты – друзья редакции и любители кинематографа – сочиняют и записывают саундтреки к русскому немому кино. Были изданы фильмы ленинградской мастерской ФЭКС, картины Евгения Бауэра и Петра Чардынина с участием Веры Холодной, космическая фантастика «Аэлита» Якова Протазанова и «Космический рейс» Василия Журавлева с уникальными дополнениями… В этом году для озвучания были отобраны русские дореволюционные комедии. О специфике раннего кино, в частности, о русской комедии клуб ДК побеседовал с ведущим научным сотрудником библиотеки-фонда «Русское Зарубежье», главным российским специалистом по кинематографу русской эмиграции, блестящим историком дореволюционного кино Рашитом Янгировым. Так получилось, что это интервью стало последним: 14 декабря 2008 года Рашит Марванович умер от рака легких.

Рашит Янгиров: Русская комедия - жанр заемный…

Как Вы объясните нынешний взрыв переизданий старого советского кино? Его называют «нашей нестареющей классикой», «черно-белым золотом», равняют на Голливуд. При этом раннее дореволюционное кино, которым Вы занимаетесь, почти не попадает в поле зрения издателей.
Ну, насчет советской классики это вполне понятная стратегия – бить себя в грудь, крича, что это, дескать, наша классика, куда нам без нее. Я никого не хочу обижать, но пиар довольно неуклюжий. Просто все это надо как-то продавать. Больше ничего ведь нет. Вернее, есть, но требует вложений, а их никому не хочется делать. Выезжают на известных именах, которые крутятся без конца в телевизоре, по старой привычке.
Если бы мы с вами сидели и разговаривали лет этак 15 назад, тогда можно было бы как-то объяснить интерес к советскому «вчера» – стремлением что-то осмыслить, понять, разобраться. Мы этого тогда не сделали. А сейчас просто создаем артефакт из ничего.
Люди, которые этим занимаются, прекрасно понимают, что в нормальном контексте советская мура не может функционировать. Если реально возрождать советскую эстетику, все тут же придут в ужас. Поэтому в цене такие осторожные игры. Издатель же исходит из доступного репертуара. Киноведы почти не консультируют издательские фирмы. Они там ни к чему, и так все ясно. Специалисты еще подвизаются на телеканалах, если тамошняя сетка позволяет выкроить возможность ослабления формата. Мне очень нравилось то, что какое-то время назад делал – а может, и сейчас делает – Женя Марголит на канале «Домашний». Другого человека, который бы так же знал наше кино 1930-40-х годов, вы точно не найдете. Он отбирал для показа всякие неординарные, малоизвестные фильмы. Половина из них – мусор. Но ведь без этой массы с вкраплениями породы невозможно представить, чем жил советский человек.

А для чего это представлять? Это кому-то нужно, кроме историка?
Обязательно нужно. Зритель стареет вместе с человечеством. Все больше людей живет прошлым. Это не целевой интерес, а обыкновенная возрастная ностальгия. Правда, лет через двадцать уже некому будет смотреть этот мусор. Будут смотреть другой, но тоже мусор. Человек любит не произведение, а свои личные ассоциации. Так что качество как таковое его мало волнует.

А раннее кино будут смотреть в ходе этого старения? Его будут и дальше издавать для специалистов, коллекционеров и чудаков?
Я бы вообще не стал делить кино на раннее, зрелое или перезрелое. Для меня кино делится на немое и звуковое. Немое кино – это совершенно отдельный продукт. Фильмы 1920-х годов, даже очень разные, значительно ближе друг другу, чем, например, к лентам тех же жанров, но снятым в 1930-е годы. Между немым и звуковым кино – дистанция огромного размера, хотя исторически кажется, что одно плавно сменило другое. Это же не случайно, что многие люди, состоявшиеся в немом кино, восприняли приход звука как катастрофу, как творческую смерть. Немое кино позволяет разглядеть быт, исчезнувшие ныне реалии, в частности, типажи. То, что мы сейчас имеем в России, мне сложно назвать иначе, как деградацией национального типажа. Ну и, конечно, темы какие-то, ныне исчезнувшие, которые очень тесно сплетаются с универсальными сюжетами. Немое кино интересно и как нереализованная возможность. Ведь это же ерунда полнейшая, что немое кино не могло существовать, как только появилось звуковое. Достаточно вспомнить Чаплина, который до 1936 года не снимал звуковых картин. У нас был Медведкин с его «Счастьем». Но производитель заинтересован в развитии технологий, он к ним привязан.

Мы продолжаем совместный с журналом Rolling Stone проект «Великий немой». Вы знаете, это старое кино с новым саундтреком…
Да, это интересное совмещение. Встреча старого с новым… Я видел «Метрополис» Ланга с новым сопровождением. Интересно.

На этот раз возникла идея переиздать комедии. В ходе работы возникло впечатление, что в России было неважно с комедиями. Их мало сохранилось? Мало снимали?
Да нет, снимали прилично. Хотя есть и некоторые особенности бытования комедии в России, связанные с местной ментальностью. В России юмор – вербальное явление. Его не передать на экране. В основном снимались сумбурные иллюстрации юмористических произведений. Возьмите «Роман с контрабасом» по Чехову – чтобы его смотреть, надо хорошо помнить текст. Зритель начала прошлого века просто соотносил зрелище с текстом, не более того. У нас никогда толком не было комедии положений. Она вся была привозная. Дело в том, что комедия положений – это порождение демократии. Она предполагает, что с человеком могут произойти какие-то молниеносные изменения, что-то вдруг раз – и поменяется, перевернется с ног на голову. В буквальном смысле. А в русском обществе это было невозможно. Оно было строго сословным. Любое превращение означало посягательство на порядок вещей.
Вы же помните, что Николай I сказал по поводу «Ревизора»? «Это все про меня» - и точка. Гоголь покусился на святая святых – на иерархию общества. И вообще, не принято было насмешничать в русской культуре. Максимум дозволенного – какой-нибудь Островский, который издевается над купцами, безопасным плебейским сословием. Чуть только речь заходила о комедии положений, это означало французское влияние. Макс Линдер, в первую очередь. В русских кинотеатрах шло много комедий, снятых по мотивам фарсов. Тут нельзя не вспомнить о репертуаре театра Сабурова в Петербурге. Это интересная, малоизученная тема. Симон Сабуров – сам актер, антрепренер, нанимал людей, которые сидели в ложах парижских театров и аккуратно, слово в слово, записывали содержание новейших французских фарсов. В Петербурге их молниеносно переводили и ставили через неделю-две после парижской премьеры. Кинокомедия так или иначе опиралась на этот опыт. Кстати, она входила в виде составного элемента в программу театра миниатюр, где живые артисты разных жанров чередовались с фильмами. Программа раннего кинотеатра часто и не включала в себя комедию, потому что это был просто другой контекст, другая реальность. Основой французской комедии была здоровая эротика. Налет фривольности был также чужд русской традиции, но как другое, экзотичное явление привлекал внимание определенной части публики. Из того, что можно условно отнести к русской традиции, к священной классике, вспоминается один только «Домик в Коломне», где офицер превращается в девушку. Это безопасный материал.

Ну да, если Пушкин пошутил, значит и кино может вслед за ним пошутить…
Список героев, которые могли испытывать превращения, был крайне узок в русском обществе. Вспомните, опять же, «Роман с контрабасом». Ведь там метаморфозы с кем происходят? Правильно, с музыкантом. Актеры, музыканты – это же неизвестно кто, люди без социального статуса, живущие сегодняшним днем, плывущие по течению. Над ними можно смеяться, они безответные. Ведь и в советской комедии невозможны превращения – то нельзя, это нельзя. Максимум, кого можно себе представить, – это товарища Огурцова, заведующего Домом культуры, над которым смеяться не грешно.

А чехарда и эксцентриада 1920-х годов – это плоть от плоти революционного эксперимента…
Ну да. И все равно не на своем материале. Американизм у Кулешова, все эти кульбиты и прыжки у ФЭКСов, отсылающие к цирку и мюзик-холлу. Прямо скажем, не русские явления. Взять «Дневник Глумова», который Эйзенштейн включил в свой спектакль «Мудрец» и с которого началась его работа в кино. Это же полный бред! И довольно плохо сделанный.

Но в основе – чистое движение, конвульсия освобождения своего рода…
Совершенно верно. Освобождения от старой традиции, органичная часть которой – чопорность, консерватизм, подозрение к юмору и насмешке. Так что когда даже не над чем смеяться, надо себя заставить. Раз уж революция и конец старого мира… Кстати, неслучайно Чаплина подняли на щит уже после революции. Фильмы с его участием появились в России в 1915-16 годах, но не были приняты публикой. Считалось, что его шутки слишком грубые. Сейчас это странно звучит. Но Макс Линдер был франтом, персонажем полусвета. А Чаплин кто? Бомж обыкновенный. Кому он интересен? Это еще что – вот датские комедии с Гаррисоном шли в кинотеатрах как драмы, потому что к ним специально переснимали финалы с похожими артистами. Оригинал был настолько смешной и буйный, что это считалось неприличным. Обязательно в конце должен был кто-нибудь умереть, чтобы все вернулось на круги своя…

Последний вопрос о Старевиче, чьи фильмы тоже выходят сейчас в рамках нашего проекта. Он – поляк, человек нерусский. Может, с этим связана такая органичность его комических сюжетов?
Старевич был чудак, который запирался от всех и мастерил свои куклы. Ему было все равно, где жить, главное, чтобы не трогали. Над ним, действительно, не довлели сословные предрассудки, в этом смысле он был свободнее. Но посмотрите, какой он брал материал? «Ночь перед Рождеством» – это же про Малороссию, не про русских. Над украинцами можно смеяться, это никогда не было табу. Там нарушать сословные рамки – это пожалуйста. Вообще, понять, что было можно, а что нельзя, не так уж и сложно. Просто усидчивость нужна. Найти бы какого-нибудь толкового студента, который бы просмотрел «Правительственный вестник» с 1908 по 1917 годы, где регулярно печатались списки разрешенных пьес для народных театров. Это же все в кинотеатрах напрямую калькировалось. Люди, которые занимались производством фильмов, не хотели рисковать. Такой вот недооцененный фактор эволюции русского кино. Никакого полета фантазии…

 

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.