Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Просто сны

Татьяна Шоломова, специально для ДК | Опубликовано: 14.10.2008

«Фанни и Александр» часто называют «последним фильмом» Бергмана, имея в виду, что режиссер больше не работал в расчете на кинотеатральный прокат. В 1980-е годы он продолжал снимать фильмы для шведского телевидения – вспомним хотя бы «После репетиции». Последний большой фильм Бергмана подводит итоги, попутно вызывая удивление. Вместо цинизма здесь легкорастворимая, но способная к столь же легкой регенерации идиллия, вместо аскетизма - буйство чувств и красок, вместо камерности – огромное количество персонажей, вместо буржуазной умеренности – буржуазная же роскошь. Редактор «Митина Журнала», переводчик и ведущий радио «Свобода» Дмитрий Волчек заметил как-то, что «Фанни и Александр», будучи безусловным шедевром, нравится тем, кто не любит Бергмана.

Просто сны

Можно взглянуть на «Фанни и Александр» иначе. В этой картине сказалось то, что должно на самом деле сказаться в течение четырех десятков лет. Это своего рода ответ на риторический вопрос «Когда б вы знали, из какого сора...» Свой нелегкий детский опыт Бергман перевел на язык художественных образов, а позднее в книге «Латерна магика» подробно их прокомментировал. То, что в мемуарных сочинениях мотивируется и находит объяснение, в фильме представлено как естественное течение детской жизни – или как нерасчлененное воспоминание о ней.

Это счастливое детство в большой буржуазной семье, предстающей как сплошное царство Добра, настолько всеобъемлющего, что внутрисемейные противоречия предстают исключительно как борьба хорошего с лучшим (когда, например, просто любви начинает противостоять деспотическая любовь). Зло в виде окостеневшего в сознании своей безгрешности протестантизма не может проникнуть в это всеобъемлющее Добро, а может только выманить будущие жертвы в свои владения. И именно сцены в доме епископа сделаны в привычной для Бергмана манере: лаконичные декорации, минимум персонажей, «жизнь простая и действенная», как в проповеди.

В «Латерна магика» Бергман вспоминает композитора Стравинского, которого раздирали творческие фантазии, и поэтому он теоретизировал о необходимости сдерживать себя. Послушные бездарности верили ему, и, вставая за дирижерский пульт, старательно экономили и без того скудную страсть. Не означает ли «Фанни и Александр», что аскетизм творческих средств и лаконизм повествования не рождаются сами из себя, а являются следствием постоянного стремления к чрезмерности и растрате? Быть может, это и есть оборотная сторона переполненности, такой, с которой не справляется автор, вспоминающий привилегию детства «переходить от волшебства к овсяной каше, от безграничного ужаса к бурной радости». Отсюда и фантастический, с трудом объяснимый сюжетный ход фильма - чудесное спасение детей из епископского дома. 

На страницах своей книги Бергман жалуется, что ему никогда не удавалось как следует поставить Стриндберга, все время что-то случалось, актеры сходили с ума. Фильм может быть заговором неподдающейся реальности: ведь в нем сначала претерпевают все возможные испытания, а потом жизнь возвращается в накатанную колею, и наступает время обратиться к «Игре воображения». Не попробовал ли Бергман проделать со своей жизнью нечто подобное: подвести итог в кино и спокойно обратиться к театру? В фильме рассказывается история бессловесной статистки Фанни и тоже не слишком активного Александра, чьи реплики, кажется, представляют собой только ответы на чьи-либо вопросы или внутренний монолог. Если сопоставить эту историю с детскими воспоминаниями самого Бергмана, то видно, откуда что взялось. Сплошной психоанализ. Реальные няньки сливаются в одну – из прихрамывающей рыжей Марит и забеременевшей рыжей Линнеа, погибшей от безысходности под колесами поезда, является Май, чья судьба складывается исключительно благополучно: соблазнитель не только пытается насильно всучить ей ненужную кондитерскую, но к концу она даже избавляется от хромоты. Вообще, мир прислуги в фильме – самый теплый, точно также как самыми теплыми воспоминаниями оказались воспоминания о доме бабушки и многочисленных служанках и няньках. Бергман обнаруживает не только неизжитую детскую обиду на родителей, но и равнодушие к родным сестре и брату, которое экзотическим образом всплывает в фильме: брата нет вообще, а сестра бессловесна. Зато, с учетом того, что высылка на кухню была лучшим и нередко даже самым приятным из возможных наказаний, неудивительно, что «отечеством» в художественной версии оказалась как раз кухня.

В художественном мире, где нет никаких преград, двоится и отец. В настоящей юности можно было завлекать девочек душераздирающими историями на тему «мой отец – не мой настоящий отец, на самом деле я сын известного актера». В кино Оскар, отец Александра, – директор театра. Источник же всех испытаний, которые выпали на долю маленького Эрнста Ингмара, – это «злой отец», епископ Вергерус. Воспоминания об унизительной системе наказаний, бывших когда-то в ходу в семье пастора Бергмана – признание, покаяние, сечение розгами, заключение в темную гардеробную – вся отнесена на счет отчима. В детстве бежать было некуда, в фильме, который есть «сон, греза», на помощь пришел маг Исаак, выкравший детей из ужасного епископского дома и породивший бесконечную проблему. Действительно ли Бергман был знаком с подобным человеком, как он уверял актера Эрланда Юзефсона? И что делать с этим невероятным поворотом событий в реалистическом по всем остальным признакам повествовании? Выходит, что ребенок, не умевший избежать родительского деспотизма, многие годы спустя отыскал единственно возможный путь, подсказанный теорией эдипова комплекса: он заставил умереть от сердечной недостаточности «хорошую» ипостась родного отца (ну, или собственную фантазию об идеальном отце), и наслал адский огонь на того, кто был бесконечной причиной его детских страданий. Детство прошло в безрезультатной борьбе за окончательное завоевание любви матери. Теперь мать должна была бы поступить в полное распоряжение (Александра или Ингмара?), но не тут-то было: она родила очередную «жирную уродину», и детское стремление так и не покинуло области стремлений.

И вот в чем фокус: изображенное в фильме детство должно быть очень счастливым (какой зритель отказался бы от таких ярких детских воспоминаний?), но все видят, что это не так. И правы, пожалуй, те, кто называет «Фанни и Александр» фильмом о детском одиночестве: взрослые живут своей взрослой жизнью, у них свои игрушки, к которым детей допускают только при условии выученных уроков, – у кого театр, у кого – мужчина в постели. Они, как и любящая мать, с легкостью приносят интересы детей в жертву собственной страсти и вовлекают в ловушку, из которой не спасут даже скупленные векселя – самое действенное оружие реального мира. Спасение олицетворяют лишь обитатели еврейской лавки древностей. Дети в фильме – в буквальном смысле плоды родительских заблуждений, как те две маленькие девочки, чьи крестины празднуют в финале. Можно предположить, что и предыдущее поколение детей появилось на свет в результате таких же «чудовищных ошибок» или прегрешений. Пока Александра преследует теперь уже призрак Вергеруса, мать-актриса Эмили передает новорожденную дочурку с рук на руки няньке, а сама отправляется репетировать Стриндберга. Взрослая жизнь течет свои безмятежным чередом. Сам же Бергман не то чтобы никак не мог поставить Стриндберга, но считал, что тот сопротивляется его режиссерскому вторжению. Очередная попытка имела место уже после «Фанни и Александра». Действительность вновь не поддалась заговору: на этот раз забеременела исполнительница главной роли, убили премьер-министра Улофа Пальме, самого режиссера сразила тяжелая, препятствующая работе болезнь, и на генеральной репетиции обнаружилась очевидные изъяны постановки. Скорее всего, он просто был к себе слишком суров.

 

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.