Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Страсти по Анджею

Опубликовано: 04.03.2008

Во внеконкурсной программе МКФ в Берлине Анджей Вайда представил свой новый фильм «Катынь», рассказывающий о расстреле весной 1940 года десятков тысяч польских военных, попавших в советский плен осенью 1939 года. Это фильм, из-за которого Россия опять может насмерть поссориться с Польшей – не боясь несмываемого позора, талдыча о прекращении расследования за отсутствием состава преступления в действиях солдат НКВД. Вайда снял чуть старомодный, но правдивый и очень важный фильм. 6 марта польскому классику исполняется 82 года. ДК публикует материал, посвященный его авторской коллекции, куда вошли фильмы, снятые в зрелый период – частично во Франции, когда на родине автор «Человека из мрамора» был под фактическим запретом.

Страсти по Анджею

Анджей Вайда – человек и пароход, на котором польское кино совершило кругосветное путешествие. Он известный театральный режиссер, ставящий польскую, европейскую и с особой любовью русскую классику. В свое время он был известен как активный деятель «Солидарности» - общественного движения, добившегося свободы и независимости от поднадоевшего «Старшего Брата». К позиции Вайды, особенно здесь, в России, можно относиться по-разному. Лучше смотреть кино.

Открывает коллекцию лента, снятая Вайдой в 1982 г. по пьесе Станиславы Пшебышевской «Дело Дантона». В 1794 г. якобинец Жорж-Жак Дантон возвращается из сельской тиши в мрачный и бурный Париж. Между тем, Робеспьер, его бывший соратник и друг, становится главной фигурой системы, человеком способным не правом, но силой повелевать всеми ветвями власти – двумя Комитетами, успешно манипулируемым Конвентом и Революционным трибуналом (в котором у обвиняемого нет права на адвоката, «ибо французский народ – единственный защитник невинных»). Не сумев убедить Дантона вернуться на свою сторону, Робеспьер решает подставить того под удар. Однако сам бывший адвокат – равно и жертва, и палач. Неизвестно, кто бы здесь выиграл, начни он эту войну первым.

Победа и поражение в картине не главное, важны акценты и ударения. Вайда, вопреки собственным установкам на непредвзятость, сделал из политических склок между якобинцами историю жертвенности, псевдобиблейскую притчу, насыщенную символами. Причем извращенные символы ослепляют своей демонстративной яркостью: это и плащаница (простыня Робеспьера, желтая от его пота) и разодранные одежды Дантона, и дорога на эшафот, словно путь на Голгофу, и многое другое.

Немаловажную роль в картине играет исторический саспенс – ведь зритель, внимательный к ходу всемирной истории, знает, чем борьба эта кончилась. Вайда же все сделал так, чтобы зритель поверил, будто характер Дантона переломит ход обстоятельств. С конструированием интриги, загадки, тревоги режиссер справился блестяще. Тонкое чувство ритма, искусство чередовать юмор и трагику, вторжение жанра, столь нужное для постоянной фокусировки внимания на всем протяжении длинного фильма - в этих достоинствах ему не откажешь. И все же Вайда сказал гораздо больше, чем ему хотелось. Содержание ленты глубже первоначальной идеи. И, быть может, фильм говорит совсем о другом, о чем-то противоположном авторскому высказыванию.

«Дантон» - о границах дозволенного и ростках безнаказанности, о возможности говорить и быть услышанным, о корнях порока и крушения ценностей, о грехе революции и человеческой низости, возможности манипулировать и радости подчиниться. Он – о драматическом пересечении поля политики с полем права… «Чего именно хочет народ? Кто имеет право говорить от его имени?», - восклицают герои. Благие стремления, выраженные в Декларации прав человека и гражданина, озвученные маленьким мальчиком на символическом смертном одре Робеспьера (в реальности Робеспьера, как и Дантона, ждет гильотина), уже двести лет как столпы актуального либерализма, скорректированного двумя мировыми войнами и глобальными изменениями.

Тем не менее, человек, постоянно кричащий о свободе, на поверку оказывается тираном. Человек, для которого «народ» - предлог, а предмет, становится популистом, диктатором, платным учителем мудрости. Дантон из такого же теста, что и Робеспьер, и поэтому его не жалко. Жалко саму справедливость. «Дантон» - в высшей степени политическая лента. Не идеологическая, не пропагандистская, а именно что политическая: она никого не облагораживает. Все таковы – со всеми пороками – ни отнять, ни понизить. Политика апеллирует не добродетелью, а эффективностью действия. Главное, что сделал Вайда, он приблизил картину не к современности, не к тем польским реалиям борьбы «Солидарности» и Советов, он толкнул ее к вечности, временной бесконечности.

Суд и права человека, презумпция невиновности, справедливость процесса и приговора – все это отходит на второй план. На первом же – вовсе не ницшеанство за сто лет до Ницше, не сила и воля. На первом плане – вневременное столкновение политического и правового, исторического и символического, власти и нормы. Картина – о справедливости, которую топчут и судьи, и обвинители, и обвиняемые. В несправедливом кругу все они – соучастники. Но, несмотря на то, что попирание справедливости – явление ежедневное, справедливость, как голова Дантона, стоит того, что показать ее окружающим. Она, как тяжелый груз, словно то, что у нас на плечах, в минуты мигрени, тяготит и мучает. И этот груз настолько тяжел, что с трудом держишь голову прямо. Но сохранить лицо, соблюдать и хранить справедливость – единственное, что остается. Иначе Дамоклов меч, нависший над нами, сорвется вниз гильотиной.

Так же, как и «Дантон», следующий фильм из коллекции Вайды («Бесы», 1988) «построен» на жертвоприношении. Именно этот аспект Вайда выделил из множества ходов, на пересечении которых построен оригинал Достоевского. Пятерка «революционеров» убивает студента Шатова, до этого спровоцировав в небольшом городе беспорядки, пожар и смятение. Верховодит этой шайкой молодой человек по фамилии Верховенский. Рядом с ним всегда некто Ставрогин, человек весьма сложный и важный, человек особого свойства.

Вайда не любит собственных «Бесов», считая их откровенной творческой неудачей. Режиссер не раз заявлял о том, что в тех условиях, в каких ему приходилось работать, иначе и быть не могло. Однако, возможно, все дело в интерпретации классики. Ведь у Достоевского доминирует черный абсурд, когда низкое, запретное нечто рвется к читателю сквозь пелену обыденной жизни, сквозь множество провинциальных слухов и сплетен. Интрига нагнетается медленно, напряженье растет – подсказки, догадки…и факты.

У Вайды же все наизнанку – все роли распределены изначально, «пятерка» уже сформирована, «бесы» заждались Ставрогина, которого сразу же с первых порогов нарекают Мессией. Такое вольное обращение с романом вынуждает нас относиться к картине как к чему-то иному, независимому от оригинала. И жертва у Вайды – иная, чем у Достоевского. Все здесь вертится вокруг Шатова, а не Ставрогина. Достоевскому же, напротив, Ставрогин дорог до ужаса. Сто лет назад Николай Бердяев утверждал, что все герои и героини – это воплощения Ставрогина, эманации всех его свойств. Сам же герой еще до начала всех действий погиб и исчез; осталась одна путешествующая оболочка. Если догадка верна, то идею Бердяева по своему воплощает и «Мертвеца» Джармуша, и его российский «аналог» - картину «Живой» Александра Велединского.

Тем не менее, стоит отметить, что Вайда отчасти передал дух книги, ее экстатичность. Лента динамична, монтаж безупречен, ритм завораживает. Но из-за того, что режиссер умолчал о многих подробностях, абсурд заполнил все пространство картины. Герои мечутся, шепчутся, плачут. Каторжник Федька похож на пьяного панка, «смертник» Кириллов наивен до смехотворности, безнадежно порочный Ставрогин, многогранный и противоречивый в романе, выставлен одномерным негодяем. Глядя на Верховенского, сразу понимаешь, что он одержимый. (У писателя тот суетлив и общителен, «человек с Луны»). Режиссер сводит счеты с компартией: пару раз звучит аббревиатура «ЦК», Шигалев, заговорщик-мечтатель, похож на юного Ленина. Здесь все очень условно, ходульно, временами нелепо, смешно. Попытка упростить русский роман привела к тому, что трагедию оклеветали. Вот поэтому Вайде неловко за эту картину.

Кроме того, возникает старый вопрос об отношении Запада к Достоевскому. Для кого-то это «русский абсурд» - когда все мешается, бродит, кричит, вопиет… Жак Брель зависает в высшей точке надрыва, дворяне с мещанками, пьяные до синевы, кружатся в вальсе, а в углу, в темноте кто-то, скромный и главный, тихо плачет по русскому богу… Вайда далек от таких взглядов, и вероятно, неудача с экранизацией лишь подстегнула его. Он продолжал ставить «Бесов» в театрах по всему миру – где-то успешно, где-то не слишком. И, вероятно, вся соль, вся загвоздка - либо в критическом непонимании, либо в пьесе Альбера Камю «Одержимые», которую Вайда всегда использовал при постановке «Бесов», латая ее и перерабатывая…

Третья лента коллекции, снятая по мотивам поэмы Адама Мицкевича «Пан Тадеуш или последний набег на Литве», от сравнения с «Бесами» только выигрывает. Эпопея Мицкевича, которую метко назвали «словесной живописью», для поляков значит почти то же самое, что для нас – «Евгений Онегин». Вайда многое оставил за кадром, тем менее суть ясна.

Литва, 1812 г. Поляки, после третьего (последнего) раздела Речи Посполитой, оказавшиеся подданными российской короны с нетерпением ждут Наполеона, благодетеля и освободителя. Но даже в такие минуты буйные шляхтичи не могут друг с другом не враждовать. Семейства Соплиц и Горешков вязнут в междоусобице, борясь за права на фамильный замок. К их взаимному счастью, образ врага – конечно же, русских –сплачивает обе стороны. К тому же «друг друга любят дети главарей», да и судьба им козней не строит. В светлом шляхетском поместье – торжество единения. «Родимая Польша, великая Франция!» Вот только вспоминают об этом герои, сидя в темной парижской квартире. Год 1831-ый. Восстание в Польше подавлено.

«Пан Тадеуш» написан изгнанником: Мицкевич вспоминает о Польше с печалью утраты, Вайда же воскрешает в поэтической памяти только прекрасное. В картине преобладают яркие, пшеничные тона. Мы следим за красивыми, сложными движениями камеры, будто бы кружащейся в танце. «Русский ковчег» Сокурова, снятый тремя годами позже, чем-то напоминает «Пана Тадеуша»: та же энциклопедия прожитой жизни: кино – словно слепок с культуры. И потому так невинна и замечательна в ленте Вайды сцена прощального полонеза (у Сокурова танцуют мазурку). И вся эта польско-католическая торжественность застревает в головах эмигрантов, уехавших в Польшу после подавления восстания. Они снова «мечтают о родине, позабыв о чужбине». «Воспоминания, что может быть милее?!», - восклицают герои.

Дубравы и луговины поэмы, румянец ее и багрянец, поля, расшитые пшеницей… Вайда бережно, не без учтивости передал великолепие светлых эпитетов и величину мыслей Мицкевича, блестяще проиллюстрировав сочными кадрами и уместными мизансценами шаги сюжета. Глядя на эту изящную поступь и нешуточную боль, хочется тихо сказать: «Кто бы ни снял…это прекрасно». И повторить вслед за поэтом – «сужу художника, забыв о человеке». Национальное тут уже не столь важно, как, возможно, хотелось бы автору – что оригинала, что позднейшей трактовки.

Булат Назмутдинов, специально для ДК

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.