Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

СТРАСТИ ЖАННЫ Д`АРК, ИЛИ ВОЛОСЫ ФАЛЬКОНЕТТИ…

Милена Мусина | Опубликовано: 08.03.2014

Продолжение рассказа об истории создания величайшего шедевра Карла Теодора Дрейера.

СТРАСТИ ЖАННЫ Д`АРК, ИЛИ ВОЛОСЫ ФАЛЬКОНЕТТИ…

Фильм снимался несколько месяцев, с мая по октябрь 1927 года, но съемки строго следовали исторической  хронологии событий: процесс, приговор, казнь. Журналист «Синэ-мируар» Валентин Юго, не покидавший площадку  весь  съемочный период,  описывает атмосферу, которую создавал Дрейер на съемках: «Я видел, как самые недоверчивые актеры, увлеченные верой режиссера, продолжали бессознательно играть роль уже после окончания съемок. Мы все время испытывали эту гнетущую атмосферу ужаса, беззакония, судебной ошибки. Это было невыносимо…»

Главную роль исполняла малоизвестная водевильная актриса. Съемками у Дрейера она на веки обессмертила своё имя – Рене Фальконетти.  Когда Дрейер увидел ее впервые, «она играла в легкой современной комедии и выглядела элегантной, немного легкомысленной, но очаровательной» - это  из его воспоминаний.

 «Я не могу сказать, что она меня сразу же покорила, что заставила поверить. – рассказывал Дрейер. - Я просто спросил, могу ли я ее навестить на следующий день. Во время нашей встречи мы много  разговаривали, и тогда я понял: в ней есть то, что я искал. Я сказал ей, что хочу завтра сделать пробу. Но  никакого грима,— добавил я,— мне нужно ваше лицо. Она сняла свою косметику, мы сделали пробы, и я понял, что именно это лицо мне нужно для Жанны Д'Арк — лицо женщины немного грубоватой,  откровенной и умеющей страдать».

Так без грима она и снималась. Это было уникально. Ни до того, ни после Орлеанская дева не выглядела на экране так, как  Жанна Дрейера. На эти роли брали красавиц с идеальными или хотя бы тонкими чертами лица. Жанну д`Арк играли,  например, скандинавская красавица Ингрид Берман или, к примеру, Мила Йовович. Выбирая актрис на эту роль,  режиссеры и продюсеры  считали, что  лицо святой должно соответствовать высоким канонам, быть идеальным. Религиозность Дрейера, казалось бы, должна была подтолкнуть и его к такому решению. Но он был не только религиозным человеком, но и великим кинематографистом. Демонстрируя неровную, далёкую от идеала фактуру кожи, глаза навыкате, потрескавшиеся губы, припухлый от слез нос,  он  делал хрестоматийную святую  живой. Отдавая ее лицо на растерзание камере, он отдавал его на растерзание зрителю.  Так возникал особый контакт между фильмом и зрителем, контакт на уровне физиологии, который, в конце концов, преображался в контакт  духовный.

Объяснять  все это  продюсерам, обеспокоенным тем, что на съемочной площадке отсутствуют гримеры,  Дрейер не стал. Им он сказал, что так как применяет в фильме особо чувствительную панхроматическую пленку (в то время новинку), то  грим, а так же всякие нашлепки и наклейки, будут бросаться в глаза. 

Историк Жорж Садуль вспоминал, как на очередное собрание сюрреалистов (Садуль входил в эту группу) пришел Антонен Арто с тонзурой на черепе. Арто иградл у Дрейера роль священника и  был пострижен в полном соответствии с уставом доминиканского ордена.  На лице  Арто было написано чувство неловкости и стыда, боялся, бедняга, что друзья-сюрреалисты его за эту тонзуру затравят. Затравили или нет, неизвестно. Садуль об этом умалчивает.

Намного  больше воспоминаний осталось по поводу остриженных волос Рене Фальконетти.

Все тот же журналист Валентин Юго писал: «Особенно впечатляющим был день, когда в тишине операционной, при тусклом свете утра казни, были отрезаны волосы Фальконетти. Наши чувства,  пронизанные переживаниями прошлого, заставляли нас  ощущать реальность этого бесчеловечного обряда.  Электрики, машинисты сдерживали дыхание, и их глаза были полны слез. Фальконетти плакала. Тогда режиссер медленно подошел к героине, прикоснулся пальцами к ее слезам и поднес к губам».

Сам Дрейер вспоминал об этом так: «Я был вынужден почти наголо обрить Фальконетти,  понимая, как это ужасно для женщины. Многие плакали, когда мы снимали эту сцену. Все, включая машинистов, стремились подарить ей цветы. Все, кроме меня. Так было нужно…»

Почему так было нужно? На эту тему в свое время тоже высказалось немало людей.

 Вот, что  писал об это  великий  французский режиссер Жан Ренуар: «Когда Дрейер попросил Фальконетти  обрить голову, чтобы сыграть Жанну д`Арк в тюрьме, эта просьба  была вызвана не стремлением чем-то  пожертвовать во имя чисто внешнего правдоподобия. Я полагаю, что в этом в первую очередь был источник  вдохновения для самого Дрейера. Облик этого  великолепного лица, лишенного  естественного  украшения, погружал Дрейера  в самое сердце темы. Эта бритая голова воплощала чистоту Жанны д`Арк. Это была ее вера. Это было ее несгибаемое мужество.  Это была ее невинность, которая оказалась  сильнее  орудий  пыток судей. Это было сопротивление  угнетению и тирании; это было так же  горькое свидетельство  вечной жестокости тех, кто считает себя сильным. Это был бессильный протест народа. Это было утверждение того, что в человеческих  трагедиях всегда  расплачиваются бедные, которые, однако, смирением более приближает к богу, чем когда-либо смогут приблизиться к нему правые и могущественные!»

Выдающийся французский теоретик кино,  главный редактор «Кайе дю Синема», взрастивший в своей редакции режиссеров новой волны, названный отец Франсуа Трюффо, в своей прекрасной книге «Что такое кино?» (искренне советую всем ознакомиться с этой книгой) писал  следующее: «Завсегдатаи киноклубов знают, что перед показом фильма им не преминут рассказать знаменитую историю про волосы Фальконетти,  которые действительно были сбриты в соответствии с требованиями фильма;  обычно упоминается так же и отсутствие грима у актеров.  Однако эти исторические ссылки, как правило, не выходят за рамки анекдота. А на мой взгляд в них-то и заключен секрет фильма -  тот самый который делает его бессмертным. Чем больше Дрейер обращался исключительно к выразительности человеческого лица, тем неизбежнее он должен был приблизить его к природе. Не следует заблуждаться, эта изумительная фреска, скомпонованная из людских голов,  есть полная противоположность актерскому фильму – это документальный фильм о человеческих лицах. Совершенно не важно, чтобы актеры хорошо играли, зато бородавка епископа Каппона и  веснушки Жана  д`Ид оказываются неотъемлемой частью действия. В этой увиденной под микроскопом драме мы  ощущаем под каждой порой кожи трепетание природы целом. Движение морщин, сжатие губ равнозначны сейсмическим толчкам  и движениям морских толщ,  они представляют собой приливы и отливы в этой человеческой коре».

Базен пишет: «Совершенно неважно, чтобы актеры хорошо играли»… Но для  Дорейера это было еще как важно. Иначе бы он не мучил их огромным количеством дублей, буквально доводя до изнеможения. 

Дрейер добивался от актрисы максимальной непреднамеренности, постоянной динамики оттенков различных переживаний, которая возможна при особой подвижности психики.  У актеров, конечно, психика подвижная. Но  Дрейер добился от Фальконетти такой подвижности, в конце концов, привела актрису к тяжелому нервному срыву.

Наблюдатели вспоминают, что она настолько вошла в свою роль, что плакала в моменты съемок допроса без всякого принуждения со стороны режиссера (на самом деле она постоянно находилась под  столь сильным давлением режиссера, что его даже страшно себе вообразить), а временами в впадала в полуобморочное  состояние, подобное трансу.

Работая с актерами, Дрейер добивался одному ему понятного результата, десятки раз заставляя  исполнителей поворачивать голову, поднимать брови, вздергивать подбородок определенным образом, пока не добивался абсолютной актерской точности. Особенно мучительным для актеров было то,  что им  приходилось играть практически одним только лицом, тело было выключено из игры.  

«Лицо  человека  является привилегированной сферой  выражения божественного начала», -  говорил знаменитый  искусствовед-теолог, католический кинокритик Амедей Эйфр в связи со «Страстями». Но это самое лицо, Дрейер обрезал рамкой кадра, превращая в обрезок лица.  Рамка кадра врезалась в плоть - Дрейер  каким-то странным образом воскрешал   уже забытое зрителями ощущение первых лет кинематографа, когда  крупный и сверхкрупный план, лицо обрезанное рамкой кадра воспринималось, как расчленёнка и вызывало ужас. А со страхом ассоциировалась боль. Так «крупные и сверхкрупные планы лица  Жанны  воплощали на экране  тему пытки, страстей».  Сам Дрейер  комментировал это так: «Благодаря крупным планам зритель получал те же  удары, что и Жанна, когда ее мучали вопросами. Создание такой ситуации и входило в мои планы…»

Усиливало ощущение использование нижних ракурсов. Операторы прорывали в полу траншеи, чтобы опустить камеру как можно ниже.   Использование нижних ракурсов  обостряло ощущение возвышенного. Один их членов съемочной группы сформулировал это так: «Страсти Жанны Д'Арк» - это фильм о примате веры, фильм,  который  снимался на коленях…

И вот уже почти 90 лет весь киномир преклоняет колени перед гением Дрейера и его Жанной.

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.