Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Самуэль Маоз. Как я снял "Ливан"

Опубликовано: 02.07.2013

6-го июня 1982 г., в 6 часов 15 минут утра я впервые в жизни убил человека. Это был не мой выбор и это был не приказ. Я среагировал исходя из инстинкта самосохранения. Этот акт не имел эмоциональной или интеллектуальной мотивации и человеческого фактора не учитывал - это был инстинкт, приходящий к человеку лицом к лицу столкнувшегося со смертельной опасностью. 6-го июня 1982 г. мне было 20.

Самуэль Маоз. Как я снял "Ливан"

25 лет спустя я написал сценарий фильма «Ливан». У меня был опыт в этой тематике, но каждый раз, когда я садился писать, запах обгоревшего человеческого мяса опять проникал мне в ноздри и я не мог продолжать. Я знал, что этот запах будет возвращать глубоко зарытые в моем сознании эпизоды войны. После стольких лет жизни с психологической травмой и связанных с ней припадками ярости, я наконец научился чувствовать приближение очередного эпизода и избегать его. Лучше жить обманывая себя, чем не жить вообще. 2006 г. случился особо трудным. Прошло пять лет после моего последнего проекта и я чувствовал себя опустошенным. Я научился жить с полным отсутствием денег, проявляя пассивность и убийственную безответственность. Однажды кто-то спросил, не снятся ли мне кошмары, когда я вспоминаю войну. Если бы все было так просто, подумал я тогда про себя!

Человек рискует когда нечего терять и это был мой случай - в 2007 г. я начал писать сценарий. Я ударился о дно и решил идти напролом. Я по-прежнему старался избегать воспоминаний о том запахе - это было основным, но теперь, когда он приходил, я позволял ему вызывать в моем воображении определенные картины из памяти. Я фокусировался и, превозмогая себя, погружался в них целиком. И вдруг я почувствовал подъём, чувство эйфории. Ещё не все потеряно, видимо, дух ещё остался во мне.

Через неделю я понял, что стал достаточно  независим эмоционально. Мальчик в моих воспоминаниях перестал быть мной. Я болел за него, но это была приглушенная боль, сродни той, что испытывает сценарист за своего героя. Мне было неважно, излечился ли я навсегда или же это самообман вселенского масштаба. В моих венах пульсировал адреналин, я был ракетой на старте за мгновение до пуска. Первый вариант сценария был готов через три недели.

Этот небольшой литературный опыт был для меня шоком, который отряхнул меня от сна и обнулил все параметры. Новая кровь текла у меня в жилах. Я был сфокусирован. Я лишь сожалел, что потерял столько времени к тому моменту. Я полностью посвятил себя проекту и он в свою очередь вернул меня к жизни - год взаимных усилий и мы оба вышли победителями! Это был блестящий деловой ход, которым я горжусь по сей день, потому что то, что я приобрёл, был я сам.

Мы начали снимать со сложных, комплексных сцен: пламя, кровь, выстрелы, взрывы. Я хотел набрать максимальную скорость и зарядить своим адреналином всю площадку. Единственное, что беспокоило, это еле заметная боль в левой ступне. Под конец второго дня ступня вдруг начала опухать. Я говорил себе, что просто вышел из формы за все потерянные годы. Но в конце третьего дня я уже с трудом мог ходить. 

Пришедший на съёмочную площадку врач констатировал агрессивно распространяющуюся инфекцию. Я принял двойную дозу антибиотиков, все ещё чувствуя боль, и, полностью измотанный ею, уснул. Пятница: двенадцать часов непрерывного сна и боль исчезла напрочь. Я поглядел на ногу и увидел легкое кровотечение, но опухоль спала. Рядом лежали несколько остатков шрапнели, последние напоминания о Ливанской войне, которые мое тело вдруг решило отторгнуть через 24 года! Прекрасное завершение моей работы по самоизлечению. Я скинул кусочки металла в мусорное ведро и сел завтракать. 

Моя биография

Я родился в Тель-Авиве в 1962 г. В 13 лет мне подарили 8 мм камеру и пленки на 4 минуты съёмок. Я хотел попробовать воссоздать перестрелку из вестерна, которая начинается с приближения и проезда поезда прямо над камерой. Я привязал мою новую камеру к рельсам и проходящий поезд рзбил ее в дебезги. Меня это не сломало. К 18 годам я уже снял пару десятков короткометражек. 

Бронетанковые войска - это пролетариат Израильских Вооруженных Сил. Если ты здоров и не хочешь идти в десант, скорее всего ты окажешься в бронетанковых. Так я стал частью танкового экипажа.  Я прошел курс по наведению орудия, но важность этой позиции даже не приходила мне в голову. Мы стреляли по бакам с горючим, которые взрывались роскошными фейерверками. Это напоминало парк развлечений для взрослых парней. Все сходились во мнении, что все это очень круто. 

Война началась в июне 1982 г. Когда я вернулся домой, моя мать, рыдая, обняла меня. Она благодарила моего уже умершего отца, Бога и всех, кто оберегал меня и возвратил домой живым и невредимым. В то время она ещё не понимала, что я не вернулся невредимым. По правде говоря, я практически не вернулся. Откуда ей было знать, что ее сын в действительности умер в Ливане, а домой пришла пустая оболочка. В 1987 г. я закончил обучение в киноакадемии Бейт Зви. Я переодически вылезал с одной или двумя короткометражками, живя по инерции; прошло 20 лет пока я наконец не проснулся и не снял «Ливан».

Съемки «Ливана»

          Я писал «Ливан» интуитивно, избегая осознанных, очерченных схем. Память тех событий стала слегка расплывчатой и тусклой. Сценарные постулаты вроде экспозиции, биографии персонажа и драматической структуры меня не заботили. Живой осталась лишь эмоциональная память и я писал то, что чувствовал. 

Мне хотелось поговорить об эмоциональных ранах, рассказать историю исковерканной души, которую не начертить сюжетом - она должна будто возникать из его глубин. Черт знает, как я собирался все это это снимать. Я понял, что в попытке создать эффект реальности переживаемого придется сломать некоторые кинематографические установки. 

Факт выбранного жанра как «экспериментального» стал осью концепции фильма. Главным принципом стал рассказ от первого лица. Зритель должен не наблюдать за разворачивающимся сюжетом, а проживать все вместе с главными героями. У зрителя не должно быть никакой лишней информации - все  точно так же заперты в танке, как и бригада, имея такой же ограниченный угол зрения и слуха, как и они. Мы старались заставить зрителя почувствовать тот же запах и вкус, старались использовать визуальные и звуковые краски не только для рассказа истории, но и для ощущения непостредственного присутствия. Чтобы достичь глубокого сопереживания, я решил создать максимально полное по ощущениям испытание для зрителя.

Когда нас отобрали принять участие в Синемарт в Роттердаме я познакомился с Мишель Рейлак (Michel Reilhac) из Французского Арте, который спросил меня, как я собираюсь добиться того, что бы артист в действительности прошел мой путь и сам пережил такую травму. Этот, казалось, несложный вопрос заставил меня задуматься. Действительно, как взять молодого артиста из Тель-Авива и заставить его пережить такую травму? Я решил, что добьюсь этого чисто опытным путём. Актер будет сконцентрирован исключительно на том, что он чувствует в данный момент. 

Я начал с простого: вместо рассказов о том, что в танке жарко и мало места мы заперли его в жарком контейнере. Вместо того, чтобы описывать панику, в которую впадают, когда по танку стреляют со всех сторон мы стучали по стенкам контейнера металлическими трубами. Он оставался внутри контейнера несколько часов в ожидании следущего шока - залпа артиллерии! Качаясь из стороны в сторону! Затем период гнетущей тишины... Когда он вылез, покрытый потом и изможденный, нам не требовались разговоры. Слова лишь испортили бы такой опыт. 

У нас было два типа сцен - внутри танка и внешние сцены битвы. Сцены в танке мы снимали на студии, а битвы снимались в двух местах: банановая плантация и заброшенная заводская территория. Я начал со сцен битвы, которую Шмулик, наводчик, видит сквозь амбразуру своего орудия. Я сделал это потому, что то, что происходит в танке не влияет на ход войны, а есть лишь реакция на непредсказуемые события. Нам надо было снять инцидент так, как он случился в реальности - перед тем, как последовала реакция на него. 

Танком нам стал большой трактор. Десантники составляли реальную бригаду, демобилизованную тремя месяцами ранее.  Место действия выглядело как район города после бомбёжки; чёрный дым на заднем плане превратил все в зону военного конфликта. 

Мы провели восемь дней в крови и огне, в тяжелейших условиях, все  на огромном эмоциональном подъёме.  Закончили экстерьеры не покидая Тель-Авива.

Далее мы собрали конструкцию, которая служила нам интерьером танка. Снаружи это выглядело как огромное насекомое из старинных фильмов ужасов, стоящее посреди комнаты. Я поставил мой монитор прямо напротив него. Мы молча смотрели друг на друга и я ощущал себя этаким Клинтом Иствудом перед перестрелкой. Средний кадр на картине требовал участия 4-5 членов съёмойной группы: оператор, его ассистент, звуковик, бум и световик. Для танка требовалось намного больше человек: четверо чтобы качать конструкцию, двое чтоб вертеть башню, один для дыма, один что бы лить жидкость, один мигать светом ... Скоро мы превратились в сыгранный джаз ансамбль, живыщий в своём музыкальном диалоге.

В последний день нам достался особенно сложный кадр. Вся съёмочная группа без исключения была занята в нем и единственный, кто мог снимать хлопушку это был главный актер. 

Но самые сильные и эмоционально заряженные сцены случались тогда, когда актеры переставали играть, а я давать указания, и вся площадка в оцепенении, прикованная к мониторам, наблюдающая за человеческой душой в кинокадре. 

 

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.