Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Ларс Крауме: Трудно сохранить собственный взгляд на вещи

Опубликовано: 02.07.2002

Вообще-то «Коламбия» - американская компания, но они позволяли нам делать то, что мы хотели. Правда, предупреждали, что, если показывать фильм в Америке, нельзя заставлять нашего героя полфильма бегать с разбитым носом.

Ларс Крауме: Трудно сохранить собственный взгляд на вещи

Ларс Крауме прославился короткометражкой «Жизнь слишком коротка, чтобы танцевать с уродливыми женщинами» (1986), получившей Приз Туринского кинофестиваля за лучший иностранный фильм. Сразу получил предложение работать на телевидении. После нескольких успешных телепроектов вернулся в кино. «Виктор Фогель – король рекламы» - его первый полнометражный фильм, проданный во множество стран мира (Франция, Швейцария, Аргентина, США и др). Мы встретились в кафе «Эйнштейн», которое знают все в Берлине. Там очень уютно, и если вы голодны, то подают вкусный венский шницель. Но мы заказали только café au lait, как когда-то делал заходивший сюда Хемингуей.

Вы были когда-нибудь в России?
В Санкт-Петербурге, но мне было тогда 17 лет. И это еще были времена холодной войны, все было по-другому. Но я жил в городке, где Достоевский просаживал в казино свои деньги. И, кстати, фотографом и режиссером я стал благодаря русскому языку.

Как же это получилось?
Я два года изучал русский в школе. И это было так непросто, что учитель сказал: «Если ты хочешь получить хорошую оценку, ты должен хотя бы пойти и сделать фоторепортаж о двух русских,. живущих неподалеку». Я попросил у отца камеру. Так все и началось.

Как вы относитесь к тому , что ваш фильм будет показан в России?
Это здорово! Наверное, это только из-за Чулпан. Но это действительно здорово, я бы хотел увидеть русский постер, потому что немецкий был такой ужасный. Абсолютно. Я на него смотреть не мог. Мне кажется, фильм довольно хорошо продавался. Его показывали в Испании, Италии, Швейцарии и Австрии, конечно. И даже в Чехии. Так что он сработал не только в Германии. Но в России, я думаю, тольхо из-за Чулпан. Она ведь звезда в России.

Да, она много играет в театре и в кино.
С Чулпан получилось интересно. Я знал ее по «Тувалу» и, конечно, по «Лунному папе». Вдруг мой ассистент по кастингу предложил попробовать ее на роль в моем фильме. Теперь она снимается в немецких фильмах. После моей картины она снялась еще у одного берлинского режиссера. И это странно, это не совсем обычно, чтобы иностранные актрисы снимались в Германии. Потому что нужно говорить по-немецки.. Она говорит, но не свободно. Однако в ней есть что-то такое особенное, из-за чего многие хотят видеть ее в своих фильмах.

Но в фильме она говорит по-немецки превосходно.
В немецкой версии фильм был дублирован. Она играла на немецком. А потом мы это продублировали. То есть, с попаданием не было проблем, но голос не ее. И мне немного жалко, что нам пришлось так сделать. Это решение принимал не я. Я думал, что мы можем использовать ее речь. Был маленький акцент, но это было неважно. Я бы скорее продублировал ее родителей в фильме. Потому что это бы подошло. Они русские, живут в Германии. Потому что это действительно сложно. Когда ты забираешь у актера голос, остается только лицо.

Вам пришлось работать с двумя очень разными актерами: Александром Шеером, у которого нет актерского образования, и Чулпан Хаматовой, которая получила высшее театральное образование в России.
Да, они действительно были очень разными. Но был еще и Гетц Георге (на фото - справа), который к тому времени снялся в 130 картинах. Он один из самых больших профессионалов, которые есть в Германии. Это были действительно очень-очень разные актеры. С Алексом, как бы это сказать, очень сложно иметь дело. Невозможно предугадать, что он вытворит в следующий момент. Не на что нельзя расчитывать. Он очень странный! Его заносит на поворотах. Было много забавных случаев на съемках.

Да? Например?
Например, у нас была эта споритвная машина «Опель». Это был прототип – одна из первых трех спортивных машин, которую они только собирались запустить в производство. Компания предоставили нам автомобиль, его доставили в специальном фургоне, со всеми мерами предосторожности. Потому что это очень дорогая машина, она стоит около 500 тысяч марок. В одной из сцен Алекс должен был проехаться на ней, не больше 15 метров. Просто выехать из гаража. Мы ставили сцену и я поросил, чтобы Алексу показали, как управлять машиной. Ведь это не «Гольф» и не «Фольксваген». И вот он отправились в гараж, чтобы проехаться по нему. А через десять минут дверь распахнулась, и Алекс один в спортивной машине вылетел из гаража, помахал рукой продюсеру Коламбиа, и с криком «Я скоро вернусь!» исчез. И мы все просто замерли: «Куда?!!!». В это время служащий «Опеля» выходит из гаража в хорошем расположении духа, вся команда бросается к нему: «Что вы наделали! Что вы наделали! Зачем вы ему дали машину!». Он отвечает: «Я же должен был поучить его водить. Пусть он проедется немного». А мы: «Вы что с ума сошли! Алекс из тех парней, что подцепит какую-нибудь девчонку на углу и рванет с ней в Испанию на вашей машине!». Служащий: «Да? Да? Куда же он поехал?». Нельзя поручиться, что он вернется. Такой вот он парень. Забавный. Или еще. Когда мы уезжали из Франкфурта, за наш отель, конечно, заплатили, но за мини-бар нужно было расплачиваться самостоятельно. И вот говорят – у вас не оплачено 700 марок. Оказалось, эта сумма стояла в счете Александра за мини-бар. Он, конечно, к тому времени уже смылся. Не знаю, чтоможно было пить на такие деньги!

Он праздновал жизнь!
Да. Наверное, он каждый день полностью опустошал мини-бар.

А почему Гетц Георге согласился сниматься?
Он видел мой первый фильм. И ему очень понравилось. Сценарий же «Виктора» ему сначала не очень приглянулся. Тем более, что у него там не главная роль. Мне кажется, что он согласился, потому что это комедия. Комедия, это всегда вызов для актера. Сложно быть смешным. Поначалу его смущало. Что я такой молодой режиссер, но потом мы с ним очень хорошо сработались

Вы снимали во Франкфурте и в Берлине?
Да, во Франкфурте и еще 7 недель в Берлине. Потому что в Германии снимать нужно там, где получиаешь финансирование. А мы получили большое количество денег в Берлине, все команда была из Берлина и продюсер тоже, поэтому и тратить деньги нужно было здесь. Поэтому само агенство мы снимали в Берлине, а небоскребы во Франкфурте.

Всегда интересно знать, как на Западе находят деньги на финансирование фильмов. «Опель» и другие компании, чьи товары попали в кадр как-то помогли в этом?
Это интересная история. У нас было много проблем. Когда вышел фильм, большие журналы, например, «Шпигель», посчитали, что «Опель» и другие компании полностью профинансировали фильм, и очень критиковали нас за такой коммерческий подход. Они писали, что это рекламная кампания, и она переходит дозволенные границы спонсирования. Но правда состояла в том, что мы не получали денег от этих компаний. Действие происходит в рекламном агенстве, и если бы у нас были выдуманные продукты, скажем «Шлопель», а не «Опель», то люди бы нам не поверили. Это скорее выглядело бы как сатира. Дистанция нам была не нужна, и поэтому мы решили использовать реальные продукты. Нельзя сказать, чтобы компании очень уж стремились попасть в наш фильм. Они просто сказали: «Хорошо, если вам нужна наша машина, вы можете ею воспользоваться, но вы не получите за это больших денег». После они выделили деньги на промоушн фильма.

Фильм интересно смотреть, потому что он неоднороден. Вдруг появляется медитативная сцена на пляже, или графическая птица на фоне небоскребов, или сцена с отцом...
Дело в том, что изначально сценарий состоял из небольших историй. Эти истории мне рассказал отец, который работал в рекламном бизнесе тридцать лет. А он великолепный рассказчик! Сколько я себя помню, он всекда рассказывал забавные истории из опыта работы своего агенства. Как-то я решил записывать их. И когда я принес сценарий в Коламбиа, он состоял из таких небольших историй о рекламном бизнесе, несвязанных между собой. Например, первая сцена фильма, когда Виктор приходит на совещание и начинает говорить о том, о чем он понятия не имеет, взята из жизни. Отец мне рассказывал об одном парне, который просто пришел в рекламное агенство и начал работать, и никто не знал, кто он такой. А через некоторое время без него уже не могли обойтись, хотя его никто не нанимал на работу. Где-то через два месяца выяснилось, что он просто работал на добровольных началах, но так хорошо работал, что избавляться от него никто не захотел.
То есть в начале, это был просто набор историй, а потом сценарий начал разрастаться и соединился одной сюжетной линией, и, конечно, на него оказывалось коммерческое давление. В конце концов он стал, может быть, более обычным, но и более привлекательным для широкой аудитории. Превратился в классическую трехактную любовно-романтическую комедию. А те сцены, которые вы упомянули, это то, что осталось от изначального сценария. Вот и получилась такая странная смесь: иногда прямолинейный, классический, структурированный сюжет, а иногда такое ощущение, что фильм останавливается, и начинается что-то другое.

Это как раз и делает фильм необычным.
Приятно, что вам это понравилось. В тех сценариях, которые я пишу сейчас, я возвращаюсь к направлению свободного набора историй. Момент и само их расположение более важно, чем строгая сюжетная линия.

Вы, я вижу, хотите все контролировать: сами пишете сценарии к своим фильмам, сами снимаете, вы даже саундтрек делали сами.
(Смеется) Нет-нет. Саундтрек я не делал. К сожалению, не так то много хороших сценариев вокруг. Не думаю, что я такой уж хороший сценарист, но то, что мне предлагают, настолько плохо, что я не могу с этим работать, поэтому приходится писать самому. Нет выбора. Если я не буду писать, то мне нечего будет снимать! (Смеется ). Но я люблю писать. Я уже пишу целый год. После «Виктора Фогеля» я снял еще один документальный фильм, а все остальное время я писал. Шесть коротких историй и два сценария.

Ваши герои в фильме выглядят порой очень плачевно. Что вы что-то имеете против носа Виктора...
Да, у него постоянно разбит нос, а у Чулпан течет тушь. Вообще-то «Коламбия» - американская компания, но они позволяли нам делать то, что мы хотели. Правда, предупреждали, что, если показывать фильм в Америке, нельзя заставлять нашего героя полфильма бегать с разбитым носом. Это не очень эффективно. А я думаю, что Виктор такой парень, которого постоянно бьют, потому что, по большому счету, он козел. Он ворует идеи, и за это получает в нос. Мне нравится, что во второй части события сгущаются. Сначала просто комедия и зрители смеются, а потом удар в нос и все катится под гору, становится более темным. Неожиданно он остается один. Поэтому хорошо, что во второй части герои выглядят побитыми и растепанными. Мне кажется, что Чулпан с размазанной тушью выглядит великолепно! Хочется ее обнять и пожалеть.

Конфликт фильма типичен. Почему-то когда возникает дилемма между карьерой и отношениями, мужчина обычно отдает предпочтение работе. Женщина же чувствует себя преданной.
Да, я уже сказал, что часть историй, положенных в основу сюжета, была рассказана мне отцом. Другая часть – это мой личный опыт. Это был мой третий фильм, и мне пришлось пройти через проблему выбора – выбора между моей девушкой и работой. Моя девушка уехала учиться в Нью-Йорк, когда я заканчивал свой первый игоровой фильм. Я знал, что полученные деньги дадут мне возможность снимать еще, и я не мог поехать с ней. Я остался здесь и продолжал работать над своей карьерой. Так что я лично знаком с этой проблемой, когда идешь на компромисс между работой и личной жизнью. Виктор занимается творческим бизнесом, но он не творческий человек. Он, практически, ничто. На самом деле у него нет идей, он просто их ворует. Даже в конце. Хотя это его триумф над агенством, но идея-то не его. Это идея Эдди. Виктор не творческий человек, поэтому ему приходится воровать. Это смешно, но ведь большинство людей, занимющихся творческой работой, совсем не творческие личности, они не художники. Каким-то образом они оказались на этом месте. Они хотят сказать что-то, хотят быть художниками, но не являются таковыми. Они воруют по-немножку отсюда и оттуда, правильно пользуются ситуацией и каким-то образом делают карьеру. Очень немногие люди порождают сильные оригинальные идеи. Конфликт между частной жизнью и работой – это классика. В этом нет ничего необычного и нового, мы видели это много раз. Мне кажется, что новое - это тема воровства идей. Это интересно.

Когда Виктор спрашивает Камински, почему тот не боялся палестинцев, а теперь дрожит перед клиентом, Камински отвечает, что палестинцы не стреляли в его счет. Это очень запоминающаяся фраза.
Это тот страх, который всегда присутсвует в рекламном бизнесе. Можно быть бесстрашным в личной жизни или, по крайней мере притворяться таковым, а в реальности, на работе бояться до смерти, что кто-то вас может уволить, что вы потеряете свой ежемесячный доход. Вот такой Эдди. Он ужасно боится.

Мне кажется, что внутри каждого человека живет желание быть самостоятельным, работать независимо, самому принимать решения. Поэтому мы так радуемся за Виктора и Камински в конце фильма.
Действительно, хочется быть своим собственным босом. Но обычно так не получается. Когда я закончил Академию Киноискусства и получил первую работу, то попал в такую же ситуацию. Это был фильм для телевидения. Ты приходишь из Академии, ты уже получил пару призов и много комплиментов. И вот ты идешь на первое заседание канала, и думаешь: «Я классный режиссер, я не собираюсь слушать, что они там говорят, они все идиоты по определению». И они, действительно, не говорят, мол, делай это так, а это эдак. Нет, они говорят: «Ты классный!». А потом по-немножку, день за днем тебя подталкивают к компромиссам: на это у нас нет денег, это нам не нравится, здесь надо немножко посветлее. Ты соглашаешься с этими маленькими компромиссами, и только когда видешь свой фильм целиком, думаешь: «Какого черта?! Кто это вообще снял?». Компромиссы – интересный феномен. Потому что всем приходится идти на них. Пока ты молод, ты считаешь, что знаешь все лучше других. А когда начинаешь работать, то понимаешь, как это трудно - сохранить свой собственный взгляд на вещи.
С Виктором происходит то же самое. Когда они снимают рекламу, клиент говорит: «Я заплатила за модель, заставте ее улыбаться». Виктор возражает: «Но она должна выглядеть немножко андерграунд». А клиент: «Что за андерграунд? Не надо». Так все и происходит, когда снимаешь фильм.

В фильме два типа женщин: одна прекрасно одета, идеальный маникюр, косметика, успешная карьера, другая выглядит естественно и немного андерграунд. Какой тип привлекательнее для вас?
Чулпан. Естественный тип. Прототипом для героини Чулпан была моя девушка. Она галлерист. А видео-инсалляции, примерно такие, как охота на продукты в супермаркете, устраивает очень талантливый немецкий художник Кристиан Янковски из Гамбурга.

Работы каких режиссеров повлияли на ваше творчество, или что поразиловас в последнее время?
У вас много времени? Про это можно долго говорить. Для меня очень важны работы Джона Хьюстона. Каждая его картина – это приключение, путешествие длминною в фильм, а не во всю его жизнь. Он как ребенок, в каждом фильме открывает новый мир. Я тоже работаю над очень разными сюжетами. Мой первый фильм, это криминальная история, второй – психотриллер, затем –комедия, а теперь я работаю над эротическим фильмом. Продюсерам это не всегда нравится. Им хочется определенности. Но меня поражают и режиссеры, которые выработали свой собственный постоянный язык. Например, Дэвид Линч. Все его фильмы, это как разные взгляды на один и тот же мир. Я восхищаюсь этим. Но мне больше нравится открывать разные миры.

А российские режиссеры?
Ну, это классика. Каждый студент Академии большой поклонник Тарковсого. Его работы изучают, и существует традиция следования его поэтическому языку. Например работы венгерского режиссера Белатан. Его фильм был в Каннах. Он придерживается традиции Тарковского. А так как он еще и преподает в Академии, то у него много последователей.

Многие молодые режиссеры мечтают работать в Голливуде. Вы тоже стремитесь к этому?
Нет. Но, конечно во мне борются два начала. Я вырос на жанровом кино, на фильмах Голливуда. И многие мне очень нравятся. Однако, я немец, и мне нравится немецкое кино, немецкая кинемотографическая традиция. Каждый день я живу в Германии и об этом хотел бы рассказывать свои истории. С другой стороны «Виктор Фогель» - высокобюджетная картина для Германии. Он стоил 4 млн. долларов. А средний фильм в Голливуде стоит сегодня более 140 млн.. долларов. Громадный разрыв! Конечно мне бы тоже хотелось снять большу, дорогую картину. Но чтобы наполнить свои каритны содержанием, мне необязательно нужен Голливуд. Я слышал, что там очень холодно. Хотя он и в пустыне.
Но, действительно, многие молодые режиссеры в Германии, с самого начала ставят своей целью Голливуд. Не думаю, что это интересно. Например, Марк Фостер, швейцарский режиссер, снявший «Бал монстров». Он получил Оскара за него. Но до этого он ничего не сделал, а теперь он должен играть в большую игру Голливуда. Ему приходится там тяжело сражаться за свое место, потому что он может быть только тринадцатый в списке кандидатов. А здесь в Германии у меня действительно есть шанс снимать. И не через десять лет, а сейчас. Это здорово! Я бы скорее захотел снять фильм в Риме, или в Париже, или, может быть, в Москве! Так много интересных мест!

Вам 29 лет. В астрологии этот возраст считается временем больших перемен. Вы уже работали фотографом, снимали документальное и игровое кино. Вам, кажется, что вы уже нашли свое место, или хотите попробовать что-нибудь еще?
Да! Летом я женюсь! (Смеется)

Это большое изменение! Новое направление. Особенно, когда появляюся дети, и хочется быть идеальным отцом.
Да , но когда я вижу друзей моих родителей у которых никогда не было детей, я думаю: «Что останется после них?». Может быть после меня останется пара фильмов. Но что такое фильм по сравнению с сыном или дочерью?..
Что же касается работы, то я нашел то, что искал. Когда создаешь фильм, можешь сконцентрироваться на чем угодно, изучить самые разные области человеческой жизни: историю, архитектуру, искусство. Все интересно для режиссера, потому что это может стать частью его проекта. Например, сейчас я пишу политический триллер о неофашизме. Я пишу его вместе с бывшим неонацистом. И это очень-очень интересно -открывать для себя мир неофашизма. Особенно в Германии. Потому что он всегда существовал, со времен окончания войны. В то же время, когда мы начнем снимать, пригодятся и такие рудиментальные знания, как фотография. Я много читаю, пишу, встречаюсь с интересными людьми. Для меня это идеальная работа. Я ни за что ее не поменяю. Только если уж совсем ничего не будет получаться.

Вы сами принимаете решение о составе съемочной группы?
Да. Например, с оператором мы снимали все короткометражные фильмы еще в Академии. Тоже с редактором и звукооператором. И продюсер у меня всегда тот же. Он начал со мной работать еще в Академии. Иногда продюсеры предлагают другого, может быть, более опытного оператора. Особенно, если ты молодой режиссер. Но с другой стороны, они знают, что на съемках взаимопонимание куда важнее, чем большой опыт оператора. Это просто экономит время, потому что люди говорят на одном языке. И то же самое с кастингом.

Вы собираетесь и в будущем приглашать актеров из других стран? Или это был исключительный случай?
Нет-нет.. Например, в политическом триллере главную мужскую роль будет, скорее всего, играть американский или английский актер. Мне всегда интересно снимать интернациональный актерский состав. Кстати, этим летом мы собирались снимать большой фильм о пиратах в Литве. У нас ничего не вышло. Не смогли договориться о сценарии. Я бы так хотел сделать этот фильм. Действие происходит в четырнадцатом веке. Мы начали заниматься кастингом, и так-как часть денег была из Франции, то на главную роль была приглашена французская актрисса. Я предложил на остальные роли пригласить актеров из Польши и Литвы или из других прибалтийских стран. Потому что я уверен, что там тоже есть замечательные актеры. Я съездил в Литву, посмотрел на их студии. Это просто поразительно! Что они там все еще могут делать!

А что они там могут делать?
В Германии такого уже давно нет. Например, целые мастерские для пошива костюмов! Здесь этого не найдешь. Все стало слишком дорого. Поиходится пользоваться тем, что уже есть. Ты ничего не создаешь специально для фильма. К сожалению, сценарий был очень слаб.

Значит, следующим будет политический триллер?
Скорее всего, потому что сценарий уже более разработан. К эротичекому фильму написано целых 300 страниц и это еще не конец. 300 страний, значит фильм 4 часа. Не думаю, что мне так легко удастся найти финансирование (Смеется).

Вы пишете дисциплинированно или по настроению?
Я пишу каждый день. Начинаю не очень рано, в 11 и заканчиваю в 8 часов вечера. Сижу в офисе и пишу до вечера. Если я буду полагаться на свое настроение, то у меня никогда не будет настроения. Я вообще ничего не буду писать! Это большая ложь, что писатели ждут вдохновения! Сейчас я пишу в соавторстве. Это очень здорово! Сценарий к «Виктору» я тоже писал с соавтором, но он сидел в Сан-Франциско. В данном случае мы сидим на разных этажах. Это очень полезно писать с кем-нибудь вместе. Ты знаешь, что он должен написать 10 страниц за день и тоже стараешься не отставать. Вечером мы встречаемя и обсуждаем написанное. Когда пишешь один, хочется, чтобы все было идеально. Как будто твои слова будут высечены на мраморе. Когда работаешь с соавтором, это ограничение пропадает. Ты просто делаешь набросок.

А что за документальный фильм вы сняли?
Это был заказ молодежного журнала «Йетц». Фильм о подростках, которые должны были путешествовать по Швейцарии и принимать все решения, подбрасывая монету. Однажды монета сказала им, чтобы они посмотрели фильм и устроили протест, если фильм им не понравится. Они посмотрели «Американский пирог», а это ужасающая чушь, и действительно устроили протест, за что были побиты публикой. Но, вообще, хотя они все решения отдавали на волю судьбы, им очень везло. Проведение всегда было на их стороне.

Спасибо за интересный разговор. Я желаю, чтобы удача улыбылась и вам, и на ваших фильмах никогда не устраивали протестов.
Спасибо.

Оксана Хольтман, Берлин, специально для ДК

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.