Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Ларс фон Триер: "Хороший фильм - это яичница"

Опубликовано: 31.08.2001

Что бы ни снял Триер – мировое внимание ему уже обеспечено. Уникальная режиссерская манера, склонность к эпатажу, страсть к манифестам и прочим заявлениям сделали его ньюсмейкером киномира №1. Нижеследующее интервью – единственное, которое на сегодняшний день мастер дал журналисту из России. Специально для встречи с Триером по просьбе арт-хаус-линии «Другое кино» и при содействии издательского дома «Аргументы и Факты» в Данию ездил Андрей ПЛАХОВ.

Ларс фон Триер: "Хороший фильм - это яичница"

Говорят, Россия - страна коллективного сознания. В противоположность Западу, где развит культ индивидуализма. Вас часто характеризуют как самого радикального индивидуалиста, избегающего общения. В то же время вы успешны как бизнесмен и лидер проектов, вы окружены людьми - будь то "братья" по Догме или ваши близкие, дети, ваши поклонники и ненавистники.

Приведу такую иллюстрацию. Вот я нарисовал большую яичницу-глазунью на сковородке. Это - коллективное бессознательное. А вот эти небольшие яичницы по краям сковородки - то, что называют произведениями искусства. Мне кажется, самое интересное - это там и тогда, где кино соприкасается с коллективным бессознательным. Оно способно вывести людей туда, куда они сами бы не вышли без посторонней помощи.

Насколько ваша идея кино как дорожки в мир народного бессознательного связана с тем, что вы датчанин? С датской традицией демократии, которая породила, например, культурные сквоты типа Христиании - живого музея хиппизма?

Это разные вещи: тот метод, которым я работаю, и мой взгляд на общество - как я воспринимаю его социальные проблемы. Чем более люди искусства индивидуальны, даже безумны, тем лучше, и в конечном счете все от этого получают радость. Поэтому, руководя коллективом своих сотрудников, я оставляю за собой последнее слово. Но в отношении к социальной действительности я гораздо более демократичен. И тут я настоящий датчанин - представитель страны, где много лет правила социал-демократия. Правда, в последнее время произошел поворот вправо.

Вас многие не любят и критикуют. Считаете ли вы свой путь в кино тяжелым? Или все же легким? Как-то вы сказали, что делать кино очень просто, и для этого надо обладать вполне скромными способностями.

Нет, я никогда не имел в виду, что творческая работа - дело простое, что она дается без борьбы и усилий. Я утверждаю только, что с технической точки зрения съемка фильма не так уж сложна - во всяком случае, по сравнению со многими другими видами труда. Это очень важное обстоятельство, которое открылось мне не сразу. Ведь когда я начинал свою кинокарьеру, считалось, что стать режиссером настолько сложно, что лучше вообще за это не браться. У меня уже тогда было подозрение, что так специально говорят те, кто обладает властью в кинематографе, исключительно с целью эту власть удержать. Но развитие новых технологий - Интернета, телевидения - само разрешило этот спор. Режиссером может теперь быть обезьяна средних способностей.

Ваша первая трилогия - "Элемент преступления" (The Element of Crime), "Эпидемия" (Epidemic), "Европа" (Europa) - сконцентрирована вокруг мужчин и выражает их точку зрения на окружающий мир. Вторая трилогия - "Рассекая волны" (Breaking the Waves), "Идиоты" (The Idiots), "Танцующая в темноте" (Dancer in the Dark) - посвящена женщинам. Что этот поворот означает для вас лично?

Не думаю, что это имеет отношение к моему взгляду на женщин и мужчин, на различия и отношения между ними. Просто я выражаю идеи, которые меня интересуют, через женские или мужские характеры. Я беру самого себя, свою собственную сущность, разделяю на составные части и этими частями наделяю героев своих фильмов. Я рассказываю одну и ту же историю об идеалисте, который либо отказывается от своих идеалов, либо их развивает до предела. И, как правило, получалось так, что женщина продвигалась на этом пути гораздо дальше, чем мужчина.

В каких отношениях вы находитесь с великими скандинавами - Стриндбергом, Бергманом, или с вашим соотечественником Дрейером?

Триер: Если говорить о Стриндберге, то его влияние очень существенно. Там, где Стриндберг, я больше всего ощущаю себя дома. Обычно, когда я читаю литературу, то словно бы иду в гости к писателю. А вот со Стриндбергом я никуда не ухожу, чувствую себя членом его семьи. Если же вернуться к кинематографу, то Бергман - да, влиял, но с моей стороны это скорее была форма протеста. А вот Дрейер, конечно, для всех, и для меня в том числе, великий пример. Но я все равно не член его семьи.

Многие вопрошают: как воспрепятствовать тотальному засилью Догмы в мировом кино?

Ответ прост: делайте хорошее кино вопреки Догме, разрушайте ее. Почему, собственно, возникла Догма? Кинематограф время от времени должен проходить процесс очищения. И я почувствовал: пора! Мы решили делать все по-новому и потому неизбежно повторили то, что когда-то уже было раньше. В этом смысле весьма специфические принципы Догмы по сути дела не случайны, они соответствуют неким внутренним законам. Один из них состоит в самоограничении. Когда ты себя ограничиваешь в многообразии приемов и технологий, у тебя появляется гораздо больше возможностей сосредоточиться на главном.
И вот еще что мне нравится в Догме: она представляет собой коллективную, очень дисциплинированную акцию, в ней есть что-то милитаристское. Люди Догмы во-многом очень похожи друг на друга, и вместе с тем в каждом из них есть что-то индивидуальное, хотя иногда это трудно увидеть. Мне хотелось посмотреть, что получится, если мы, несколько режиссеров, начнем делать как бы общий фильм. Кино, построенное на единых правилах, о которых предварительно договоримся. Конечно, это не значит, что мы решили окончательно убить идею автора и в самом деле намерены скрывать имена режиссеров, сделавших тот или иной фильм. Но мы будем выражать свое общее мнение о языке кинематографа.

 Многие из ваших фильмов напоминают религиозные ритуалы. Например - "Рассекая волны" или "Танцующая в темноте".

Потому что они строятся на клише. Эти клише существовали еще до Библии, а потом оформились в знакомые всем библейские истории. Вообще же отношения религии и кино - это все вещи, трудные для определения. Для меня всегда было важно, чтобы в фильме ощущалась какая-то вызвавшая его к жизни фундаментальная причина. Я сам в точности не знаю, как обстоит дело с моей собственной религией. Скорее всего, мне близок элемент уничижения моего "я". Поэтому, наверное, я плохой католик. Но так или иначе, фильм отражает твою личную мораль.

Вас обвиняют в манипуляции реальностью.

Если бы. Любой фильм - это манипуляция реальностью. Но в случае "Танцующей" мне вменяют в вину манипуляцию публикой. Это правда в том (совершенно противоположном) смысле, что когда я работаю, то совершенно плюю на публику. Я делаю кино как бы для себя, но в последних фильмах получилось так, что мои взгляды и подходы совпали с тем, что испытывают другие.
Я всегда шел по пути, по которому меня вело мое собственное любопытство. Никакого плана, никакого курса у меня не было. Можно только заметить, что с возрастом меня тянет вернуться к тому, что казалось интересным в самом начале пути. В то время как в молодости тебе хочется отказаться от "пережитого".

Как вы относитесь к мюзиклам?

 Ребенком я много их смотрел. И очень любил. Но никогда не связывал с теми фильмами, которые хотел бы делать. Затрудняюсь определить жанр "Танцующей". Но мне хотелось использовать эмоциональную силу музыки, пения. И в то же время развернуть драматическое действие. Как в "Шербурских зонтиках" (Les parapluies de Cherbourg). Я большой поклонник этого фильма, его чистейшей формы. И очень рад, что у меня сыграла Катрин Денев (Catherine Deneuve) -- хотя это и получилось случайно. Я чувствую также, что близок восточно-европейским мюзиклам, хотя и не видел самих этих фильмов. Мне хотелось наложить структуру американского мюзикла на совсем другую социальную группу. Что было только раз - в "Вестайдской истории" (West Side Story).

В свое время Гостепартамент США запретил продавать этот фильм в соцстраны как антиамериканский. Таким же некоторые называют и вашу картину...

Не считаю себя вправе критиковать американское общество. Но и не думаю, что я как-то особенно раскритиковал его. Во всяком случае, моей целью это не было. Я делал фильм только на основании собственных представлений об Америке. Собираюсь снять еще один фильм, действие которого как будто бы будет происходить в Америке - несмотря на то, что меня так критиковали. Меня занимает эта нация, которая словно бы существует для всего мира не в реальности, а в кино. Ну не странно ли, что страна с такой мощью природных и этнических ландшафтов так резко реагирует на критику.

Одна американская журналистка недоумевала, как столько трагедий в вашем фильме произошло из-за ничтожной суммы в $ 2000. Он сказала, что адвокат в Америке меньще чем за 10 000 даже не стал бы с вами разговаривать. Правда, она не поняла, что действие "Танцующей" происходит в 1963 году.

Мы очень, очень основательно изучили тогдашние цены, человеческие отношения, условия жизни. 2000 - это была огромная сумма, которую фабричной работнице было собрать крайне трудно. А адвокату тогда платили не столь уж намного больше. Для моего вдохновения очень важно было найти некий ключ в реальности. Многие считают злобной выдумкой сцену казни героини. Но именно так и было - смертников привязывали к доске.

Нередко иронизируют по поводу вашего проекта фильма, который появится в 2024 году. Как обстоят с ним дела?

Успокойте кого сможете. Фильм уже начал сниматься и наверняка появится вовремя.

Говорят о вашей замкнутости, о том, что вам присуще чувство клаустрофобии. В то же время вы все время окружены людьми - будь то коллеги по "Центропе", братья по Догме или ваши близкие, дети. Кажется, у вас много собак...

Собак? Теперь уже нет. Их заменили четверо моих детей.

Но я сам видел фотографию, где вы изображены на фоне стаи французских бульдогов.

Это слишком большая ответственность - держать собак и детей. Поэтому дети победили.

А как вы ощущаете свою профессиональную ответственность?

Художники так устроены, что они соприкасаются с коллективным бессознательным. Благодаря этому они могут ввести других людей в эту темную зону. Человек боится заходить в лес - но кто-то берет его за руку и ведет.

А вы сами - чувствуете себя в роли ведущего или ведомого какой-то силой в своем творчестве?

Триер долго молчит.

Пока сам не знаю. Моя техника, способ моей работы в определенной степени коллективизировались. И сейчас я бы хотел, чтобы вклад людей, которые меня окружают, был больше. Но, должен признаться, я по-прежнему верю в действенность, так сказать, диктаторской формы творчества. И всегда стараюсь избежать столпотворения на съемочной площадке: когда гуляет слишком много разных мнений.

То есть вы согласны с Фрэнсисом Копполой, когда он говорит, что кинорежиссер - это последний диктатор в современном мире?

Смеется

Да, можно и так сказать. Но то, что он диктатор, совсем не означает, что он не может сотрудничать с другими диктаторами.

Многие восприняли Догму как современную аналогию французской "новой волны". Ее деятели, в частности, Франcуа Трюффо, в свое время настаивали на том, что кино - это нечто очень личное, своего рода акт любви. Считалось, что режиссер обязательно должен быть в романе со своей актрисой.

Я знаю об этом от Катрин Денев, которая дважды снималась у Трюффо. Она подтвердила, что он действительно очень последовательно влюблялся в каждую из своих актрис.Плахов: У вас ведь все иначе? Вашу последнюю картину "Танцующая в темноте", которую вы сделали вместе с Бьорк, вряд ли назовешь актом любви. Скорее это напоминает акт борьбы...

Фон Триер смеется довольно горьким смехом.

Садомазохистская любовь!

А как сложились ваши отношения с Денев? Считаете ли вы это сотрудничество удачным экспериментом?

Катрин написала мне письмо и попросила дать ей маленькую - подчеркивалось, маленькую - роль. С истинно французской скромностью она представила себя как актрису, которая снялась в каких-нибудь двух-трех фильмах. Я ответил, что был бы очень рад с ней работать. И предложил ей в "Танцующей" роль, на которую сначала думал взять тридцатипятилетнюю негритянку. Катрин была воодушевлена этой идеей и даже готова сыграть цветную женщину, но потом мы эту роль переделали. Она была готова к любой импровизации, не пугалась нового, неизвестного. И меня это поражало, особенно когда я думал о том статусе, который она имеет в мировом кино. К сожалению, из-за тех постоянных проблем, которые нам создавала на площадке Бьорк, у меня оставалось слишком мало времени, чтобы общаться с Катрин Денев. И все же мы успели узнать, что у нас есть общий интерес к выращиванию помидоров.

В "Идиотах" в сцену групповой оргии вы вмонтировали эпизод из профессионального порно-фильма. Что такое для вас - порно?

Все зависит от того, как вы смотрите на само это понятие. Для многих оно негативно окрашено. В чистом виде порно годится только для того, чтобы вызвать сексуальное возбуждение. Поскольку единственная цель таких фильмов - возбудить народ, я называю их фильмами пропаганды. С другой стороны, эротика - это очень важная часть нашей жизни. И было бы жаль, если бы на эту тему делалось только пропагандистское кино. Считаю, что это направление, этот жанр заслуживает самого серьезного отношения.

Собираетесь ли вы что-то делать в этом направлении? Говорят, вы даже открыли студию порно-кино?

Нет, это другой датский режиссер намеревался открыть такую студию. С тем, чтобы на ней делали порно-фильмы женщины-режиссеры. По-моему, очень хорошая идея. Потому что до сих пор сексуальная сфера находится в плену стереотипов, созданных мужским обществом, мужской цивилизацией.

А что вы скажете о своих музыкальных пристрастиях? Правда ли, что вы предпочитате слушать что-нибудь легкое - например, "Аббу"? И даже Бьорк открыли для себя случайно.

Когда я был моложе, то любил более сложную, так сказать, серьезную музыку. Но чем больше я погружался в кинематографическую работу, тем более к низким жанрам скатывался. Дело в том, что как раз вот эти простенькие, стопроцентно попсовые мелодии чаще всего служат источником грубого вдохновения. Очень трудно вдохновиться сложной, утонченной музыкой. Я слушаю "попсу", когда я работаю. А настоящая музыка требует совсем другого состояния. Так вот и получилось, что на протяжении многих лет я слушал главным образом очень поверхностную музыку. Поэтому и получилось, что я никогда не слышал Бьорк.

Теперь вопрос, связанный с Россией. В свое время у вас был проект фильма из времен гражданской войны, в центре которого должна была быть фигура барона Унгерна. Что произошло с этим замыслом?

Вообще-то эта идея родилась в голове одного местного продюсера. Мы разрабатывали ее вместе с живущим в Германии русским писателем Фридрихом Горенштейном. На самом деле мы говорили с ним не столько о фильме, сколько о кошках, на которых Горенштейн просто помешан. Очень жаль, что до фильма дело так и не дошло: проект был безумно интересным.

А если бы все же фильм состоялся: готовы ли вы поехать на съемки в Сибирь или другую удаленную точку?

Ответ фон Триера меня просто потрясает, но я не ослышался.

С удовольствием. Я бы очень, очень этого хотел.

А как вы себе представляете Россию? Я слышал о том впечатлении, которое на вас произвел Тарковский и некоторые другие российские фильмы.

Да, Тарковский... Сцена в "Зеркале", где мы видим отражение маленького домика, для меня одна из самых сильных в мировом кино.

Вы встречались с ним когда-нибудь?

Нет. Знаю, что он видел мой первый фильм Элемент преступления". Когда он умер, я воспринял это как нечто ужасное. Каждый раз, когда я слышу русский язык или вижу русские буквы, я думаю о Тарковском. Когда мне предложили несколько интервью с журналистами разных стран, я выбрал Россию. Так что благодарите Тарковского.

После нескольких трудных и успешных картин вы можете позволить себе сделать паузу? Или вы такой трудоголик, который никогда не расслабляется?

Да, теперь тот момент, когда я могу себе это позволить. Потому что работать с Бьорк было о-очень тяжело.

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.