Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Деннис Ганзель: Мы хотели начать с чистого листа

Опубликовано: 13.04.2005

5 мая линия «Другое кино» выпускает в прокат фильм «Академия смерти» (NAPOLA) – о школе, в которой в годы Второй мировой войны нацисты воспитывали будущую элиту третьего рейха. В декабре прошлого года картина была предъявлена московской публике в рамках третьего фестиваля «Новое немецкое кино» и стала одним из наиболее ярких событий программы. Тогда же столицу посетил и режиссер фильма – Деннис Ганзель. С ним побеседовала Лера Бахтина...

Деннис Ганзель: Мы хотели начать с чистого листа

  Как картина была встречена Германии?
Фильм пользуется большим успехом. Но критики говорили, что такие фильмы делать нельзя, нельзя так показывать события начала 40-х. Они считают, что я изобразил школу слишком хорошо и неонацисты могут подумать, что фильм сделан специально для них. Это, разумеется, полная чепуха. Просто чтобы изобразить искушение – нужно его показать. И публика понимает фильм правильно. Ни один из зрителей не видит фильм так, как некоторые критики. А вот один из критиков, который был воспитанником школы НАПОЛА, сказал, что все правильно, так все и было. Это мнение для нас очень важно.

Мне кажется, я понимаю, о чем говорили критики. Этот фильм не похож на обычные антифашистские фильмы. Он скорее раскрывает проблему выбора молодого человека между добром и злом. Вы решали личную проблему, немецкую проблему, а фильм получился более емким.
Так и было задумано, речь идет о гражданском мужестве и искушении, которое мы переживаем каждый день. Вопрос – встану я сейчас и скажу что-нибудь или лучше придержу язык за зубами – возникает в любом, даже демократическом обществе, где люди тоже попадают под очень большое давление.

Я хочу поблагодарить вас за фильм, это не просто очень достойная, но выдающаяся работа. Скажите, какие фильмы или режиссеры были для вас ориентирами? Кем вы вдохновлялись?
Я восхищаюсь Сиднеем Полаком, Оливером Стоуном, Питером Уиром, люблю смотреть фильмы про проделки ЦРУ, про убийство Кеннеди, «Три дня Кондора», например, и т.п. Это фильмы развлекательные, но подталкивающие публику задуматься.

Когда вы начинали заниматься кино, вы были столь же социально ориентированным? Или сформулирую по-другому: как вы пришли в кино?

Сначала я играл в театре как актер, в том числе участвовал в проектах, в которых молодые студенты снимали видеофильм. Тогда я подумал: а может, и мне стоит взяться за камеру? Так я и сделал, это мне очень понравилось, и я решил заняться кино. Я был и оператором, и режиссером. Затем я стал учиться в Высшей школе кино, где серьезно заинтересовался кинематографом. Во время обучения я посмотрел множество фильмов: Тарковского, Эйзенштейна, Пудовкина, всех классиков. Раньше я думал, что Голливуд – о боже! – это очень плохо. Потом заметил, что такие фильмы, как, например, «Скорость», сделаны невероятно хорошо и что я могу какие-то приемы использовать в своих историях. Поэтому я стал заниматься изучением экшн-фильмов. Без этого фильм «Академия смерти» мог бы быть бескровным и скучным, но именно потому, что это фильм о столкновении молодого человека с фашизмом, я адресовал его в первую очередь молодым зрителям, и мне было важно упаковать его в увлекательную форму, сделать его напряженным, чтобы они заинтересовались фильмом.

Как вы готовились к съемкам, что вы читали, работали ли в архивах, встречались ли вы с участниками событий?
Мы очень много занимались исследованиями, разговаривали с 20 бывшими учениками школ НАПОЛА, прочитали множество биографий, 3 месяца только и делали, что сидели в архивах. Мы осматривали помещения этих школ – все они сохранились и сейчас принадлежат чаще всего вооруженным силам, но в них есть музеи.

Каковы судьбы учеников НАПОЛЫ сейчас?
Судьбы очень разные. Очень многие были разоблачены как нацисты в ходе соответствующих процессов. Им было запрещено учиться в Германии, и поэтому они занялись бизнесом. Среди них было очень много промышленников, журналистов. Например, Альфред Ферхаузен – глава Немецкого банка, который был убит «красными бригадами» в 1979 году, – был воспитанником НАПОЛА. Я делал о нем свой первый фильм, и в его биографии прочитал этот интересный факт.

Видели ли ваш фильм бывшие ученики НАПОЛА и как они его приняли?
Да, и сначала я боялся их реакции, потому что думал, что это очень консервативные люди, придерживающиеся крайне правых взглядов. Но на самом деле все оказалось совсем наоборот. Им было 15-16 лет, когда в 1945 году произошел сильный перелом. Весь мир перевернулся у них на глазах, перевернулось их мировоззрение. Половина из них погибла в последние дни войны, как об этом и написано в заключительных титрах фильма. Остальным пришлось полностью переориентироваться в жизни. Они действительно проснулись, может быть в большей степени, чем другие немцы. Очень многие воспитанники НАПОЛА были в дальнейшем социально активными, занимались политикой, отстаивали демократические идеалы. Один из них говорил мне: «Господин Ганзель, я чувствую самого себя очень виновным. Я хотел как-то компенсировать ущерб, который принес».

Как вы нашли актеров и как вы готовили их к съемкам?
Сначала я хотел снимать непрофессионалов, но после четырех месяцев работы стал искать людей, которые уже где-то играли. Непрофессионалы были не готовы к такой работе, с ними невозможно было ничего сделать. А это очень сложная работа, требующая актерского мастерства, – так что мне были нужны очень хорошие актеры. Ими оказались Макс Римельт (Фридрих) и Том Шиллинг (Альбрехт). Шиллинг, кстати, довольно известен, он очень много играет, но многие говорят, что это его лучшая роль.
Я показывал им документальные, архивные фильмы, фильмы о НАПОЛА, все, что мог найти. Ведь они ничего не знали. Макс Римельт родился спустя 39 лет после того, как кончилась война. И он совершенно не представляет себе, что такое война. Эпизод, когда он стоит перед зеркалом и отдает честь «Зиг Хайль», – он ведь и малейшего понятия не имел, как это делается. Сначала делал это так (показывает: вялые руки, сутулая спина, замедленные движения). И нужно было научить его, как приветствовать, как говорить. И тогда мы пригласили стариков, бывших воспитанников НАПОЛА, – они показывали, как нужно себя вести: как отжиматься, как приветствовать. Кроме того, они сели с группой актеров, которые их спрашивали буквально обо всем, например: как пахнет шкафчик с одеждой? Но также спрашивали: неужели вы ничего не знали о евреях, которых везли в концлагеря в эшелонах по железной дороге, проходившей рядом с вашей школой?
Очень большая работа проводилась по отдельным ролям. Каждый актер писал биографию своего героя как минимум на пяти страницах: любимая еда, история первой любви, кем он тайно восхищается. Это были очень искренние, глубокие биографии.
Еще мы разыгрывали различные сценки, которые не снимали на камеру. Например, актеру, который играет Дрожжи, друга Кристофа, я говорил: «Было украдено 10 рейхсмарок, и ты знаешь, кто их украл. Ты зайдешь в комнату и скажешь об этом директору». Затем директору и ученикам я рассказывал, что было украдено 10 рейхсмарок и их украл Дрожжи, а Кристоф его выдал. И вот Дрожжи заходит в комнату, директор говорит ему: «Ты их украл», – и Кристоф ему поддакивает. И актер думает: что это такое, – и прекращает играть, он действительно живет в роли.
Эта импровизация нужна была для сцены, где два артиста должны изобразить вдруг возникшее недоверие. И для других важных сцен я всегда устраивал импровизации, чтобы актеры могли пережить эту ситуацию и потом во время съемок пользоваться своими живыми ощущениями.

А как было найдено решение двух сцен: боя в особняке гауляйтера и смерти Альбрехта? Красный свет, как кровь или огонь, заливает подвал особняка в первой, и голубая вода, в которой утонул Альбрехт, леденит душу во второй.
Красный свет – это была идея оператора, я долго раздумывал, стоит ли нам воспользоваться ей. Хотел лишь начать сцену с таким светом, чтобы она воспринималась символично. Вообще-то я не люблю символы, но в этом случае решил попробовать, устроить эксперимент. Все должно было выглядеть так, будто мужчины берут мальчиков к себе в преисподнюю. И тогда я интуитивно принял это решение: пусть вся сцена будет в красном свете. А голубой свет в сцене самоубийства Альбрехта в озере получился случайно: это цвет воды, льда, это не было специально задумано.

А получилось очень эмоционально, это очень впечатляет.
Я рад.

Что было в работе над фильмом для вас самым трудным?
Самыми сложными были сцены, где герои должны были демонстрировать эмоции (например, сцена в ванной – мы снимали ее несколько часов). А также сцены с большим количеством статистов. Но тяжелее все-таки было работать над сценарием, потому что мы добивались сочетания политкорректности и того, что слышали от участников событий, – мы хотели начать с чистого листа.

Я слышала, что следующий фильм, который вы хотите снимать, – это фильм о терроризме. Почему?
Я думаю, что это доминирующая тема. Я убежден в том, что террористические атаки, которые мы пережили, лежат на совести спецслужб. Они таким образом пытаются изменить политику. В Италии, где происходит действие моего нового фильма, это было доказано. В 1978 году ЦРУ участвовало в организации теракта, чтобы вынудить коммунистов участвовать в выборах и устроить их провал. И террористические атаки, в том числе и в вашей стране, я думаю, это события, о которых мы знаем далеко не всю правду.

И мы вряд ли ее узнаем.
Сегодня мы приезжали во ВГИК, общались со студентами – будущими режиссерами, актерами, операторами, – говорили об этом, в том числе и о том, что русские спецслужбы задействованы в терактах. Мы обсуждали, является ли это подходящей темой для современных режиссеров. Преподаватели быстро пытались замять этот разговор, они говорили: нет никакой цензуры, каждый может делать фильм, какой захочет. Но в лицах студентов мы видели, что это не так. И что это не принято обсуждать публично.

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.