Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

ОТАР ИОСЕЛИАНИ: «МНЕ СИМПАТИЧНЫ МЕРЗАВЦЫ...»

Опубликовано: 03.02.2014

2 февраля 2014 года исполнилось 80 лет великому грузинскому режиссеру Отару Иоселиани, автору фильмов «Жил певчий дрозд», «Листопад», «Пастораль», «Фавориты луны», «И стал свет...» - признанных достижений советского и мирового кино.

ОТАР ИОСЕЛИАНИ: «МНЕ СИМПАТИЧНЫ МЕРЗАВЦЫ...»
 
 — Господин Иоселиани, чем привлекателен для вас жанр притчи, в котором работаете?
 
 — Басня и притча — очень древние формы выражения мыслей. Как и поэзия, притча наиболее емкая, мускулистая, что ли. К тому же грузинский метод охвата явлений построен на древней традиции баснеписания. Когда большевики пришли к власти и разорили Россию и Грузию, этот метод стал очень распространенным.
 
 — Однако именно притчевый способ выражения мыслей предопределил место ваших фильмов — на «полке». Как я помню в вашей фильмографии «полочных» фильмов чуть ли не большинство…
 
 —  Да, причем начиная с самого первого. Я тогда работал горновым в доменном цехе металлургического завода. Уйдя оттуда, снял про это фильм. В парткоме киностудии документальных фильмов сказали: «Если бы этот фильм был снят в Италии, все было бы правильно. Но ты же про наших рабочих снимаешь! А они у тебя усталые». Я говорю: «Ну извините, ошибся… » И картину положили на «полку».
 
Фильм лежит на «полке» некоторое время и зреет, как вино. Если ты не наврал, то, откупорив такую бутылку, вино можно пить — оно созрело. Кстати, в моей первой ленте «Листопад» герой противится тому, чтобы из бочки разливали «дурное» вино, которое еще не настоялось. Это картина о том, как важно молодому человеку не совершить первый проступок. Фильм запретили. Кому-то пришло в голову, что испорченное красное вино в бочке №49 — это не что иное, как антисоветская аллегория в канун 50-й годовщины советской власти!
 
Потом я снял картину «Жил певчий дрозд», которую тоже запретили. А третий мой фильм «Пастораль» был напрочь запрещен потому, что в нем присутствовала обычная советская тоска, беспомощность, бесправие, непонимание между крестьянами и приезжими интеллигентами, занимавшимися музыкой. Все они жили порознь. И эта идея была взрывоопасной.
 
Когда в Грузии председателем ЦК стал Шеварднадзе, он вызвал меня и сказал: «Может быть, вы все-таки снимете фильм о положительном герое?» Я ответил, что сделаю это с удовольствием. Только для того, чтобы герой стал положительным, его должно окружать столько мерзости, что снимать такой фильм вы все равно не разрешите.
 
 — Вы отождествляете себя с вашими персонажами?
 
 — Вполне, причем с самыми мерзкими. Очень люблю разбойников, поскольку люди, соблюдающие приличия, не очень мне симпатичны. Все мы в той или иной степени заблудшие. В каждом из нас есть орган, который в простонародье называется совестью. И она нас грызет, мучает, не дает что-то совершить.
 
В основном я снимаю фильмы про заблудших людей. Правда, персонажи мои все же возвращаются на истинный путь. Больше всего меня интересует человек, потерявший функцию, — власть, привычки…  Как у Марка Твена в «Принце и нищем»: человек, сбросивший скорлупу, попадает в мир нормальных людей — страждущих, мучающихся, бедствующих. Интересно, какие качества в нем откроются?
 
 — Почему вы сами снимаетесь в своих фильмах?
 
 — Я совсем не лицедей и у меня нет желания им быть. Но когда я не нахожу нужного актера на роль, прибегаю к недозволенным для режиссера методам. Когда в моих картинах надо сыграть человека заблудшего, но при этом утонченного, хорошего приятеля (в Грузии я таких видел немало, но во Франции не нашел), то приходится сниматься самому. Но, как правило, это небольшие роли, не имеющие особого значения.
 
 — Вы столько лет живете и работаете во Франции, как вдали от родины вам удалось остаться самим собой?
 
 — Я никогда не проявлял упорства в этом. Когда лопнула «замечательная» советская система, вдруг выяснилось, что все изменились. И когда я хотел навестить кого-то из близких людей, другие говорили: «Ай-ай-ай, ты к нему не ходи — он изменился». То есть совершил что-то необратимое. Из-за подобных вещей я долгое время не разговаривал с Параджановым. Очевидно, после тюрьмы он переживал последствия сильного стресса. Но когда он серьезно заболел, то Георгий Шенгелая сказал мне: «Ну хватит валять дурака — сердиться!» Мы пошли к больному и помирились. И со временем Сережа Параджанов стал прежним.
 
Важно, чтобы перед лицом смерти человек оставался самим собой. К примеру, жизнь Булгакова окончилась гармонично. Он никогда не становился другим Булгаковым, не похожим на себя. А вот жизнь известного режиссера Михаила Ромма, к большому сожалению, сломалась пополам. Сняв замечательные картины «Пышка» и «Мечта», он стал делать фильмы о Ленине, о чем потом сожалел. К концу жизни он опять стал самим собою, но кино уже не снимал. Я стараюсь не совершать поступков, которые потом будут меня мучить.
 
Конечно, есть какая-то радость в том, чтобы стать прохиндеем, но лишь на некоторое время. Завоевав Тбилиси, большевики первым делом поставили памятник Ленину. И каждое утро на голове у Ленина оказывался горшок с говном. Пришлось поставить постовых… На могиле Карла Маркса в Лондоне каждое утро смывают дерьмо — это стало ритуалом… Почему-то на могилах Канта, Гегеля или Шопенгауэра подобного не происходит.
 
Я не смог сделать того, к чему меня все время подстрекали. Поэтому был изгнан, как и бедный мой товарищ Андрей Тарковский. Они думали, что вздохнут легко. Но не тут-то было — дурные примеры заразительны.
 
 — Современный кинематограф вас не разочаровывает?
 
 — Сегодня делать кино очень дорого. Раньше было плохо из-за цензуры. Сейчас цензуры нет, но есть публика, дурно воспитанная, диктующая правила людям, вкладывающим деньги в кинематограф. Эта публика, молодежь до 25 лет, воспитана на телесериалах или голливудской халтуре. Любой голливудский фильм предсказуем, потому что сделан по классическим методам греческой мифологии, когда один герой побеждает все зло. Это не романтика, а безобразие, которое делается очень убедительно и захватывающе. Раньше это называлось «сделать из дерьма конфетку».
 
Трудно сегодня определить то, что однажды исчезнет навсегда. Спрос на кровожадность и порнографию, царящие в современном кино, воспитан усилиями Голливуда. Чем более жестока и бесстыдна ситуация на экране, тем лучший урожай собирает поставщик этого барахла.
 
В нашей памяти остались произведения Данте, Рабле, Шекспира, а сколько было замарано бумаги, никто не считает. В погоне за выгодой люди часто забывают о миссии, которая на них возложена. Они думают потом вернуться к этому, но подходящее время почему-то не наступает. Я хорошо помню фразу Александра Довженко: «Совершайте каждый ваш поступок, как последний в жизни».
 
 
 
Публикуется по тексту fakty.ua
  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.