Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Очарованный странник

Опубликовано: 09.10.2012

Роберт Олтман еще при жизни занял почетное место среди классиков мирового кинематографа. Парадоксально, что при этом он был и остается немного в тени. Это было ясно на протяжении последней четверти минувшего века, которая увенчалась тем, что в 2005 году Академия присудила Олтману Оскар за вклад в киноискусство. За всю долгую карьеру Олтман был номинирован пять раз, но все было тщетно. Это ясно и сегодня, когда одного из самых тонких художников современности уже нет в числе наших современников.

Очарованный странник



Словно персонаж собственного фильма «Винсент и Тео», Олтман расположился с мольбертом где-то на окраине, чтобы в одиночестве писать мир, который он любил и в который сам так и не вписался. Такое же маргинальное положение занимают и его картины, находящиеся за рамками традиционных жанров и вообще игнорирующие существование этих рамок. Это не бунт против устоявшихся традиций киноискусства, а следствие необычайной внутренней свободы, отличавшей мастера.Олтман свободно манипулирует законами жанра и композиции, сюжетными линиями и характерами, видя во всем лишь художественные средства для выражения своей мысли, настроения или взгляда. Один из ярких примеров – «Госфорд-парк» (2001), вышедший в недавней коллекции, изданной «Другим кино». Герои фильма наполняют картину в самые первые минуты, уподобляясь растревоженным воронам над пшеничным полем в картине Ван Гога. Только здесь вместо поля – идеальный газон в усадьбе английского аристократа. И соответствующий контекст – тщательно выбранные туалеты, чопорные трапезы и убийства по часам. «Госфорд-парк» - псевдо-детектив, псевдо-драма, псевдо-комедия. Все серьезно и в то же время – ничего всерьез. Масштаб шекспировской комедии с множеством персонажей и сюжетных линий. Сложная конструкция, с двумя зеркальными мирами – господ и слуг. Детективная форма, превращенная в пустую скорлупку, из которой минуту назад что-то вылупилось. Но что? Как всегда, Олтман держит зрителя в недоумении и дает разгадку убийства, как положено, в самом финале. Но сам – как будто нечаянно – немного опаздывает: убийца уже уехал, сел в одну из многочисленных машин, разъезжающихся из поместья. Олтман разбирает на винтики механизм, лежащий в основе фильма, как разбирают карманные часы. После чего собирает заново, и часы начинают идти в обратную сторону. Это, пожалуй, единственный закон, который работает для всех его картин.

В поместье Госфорд собраны все типичные представители английской аристократии, а также ее изнанка – клан дворецких и горничных. Где-то посередине, вернее, чуть сбоку затесались гости из Америки – хамоватые пришельцы из Голливуда. Хозяева на них смотрят косо, но терпят. Их появление в усадьбе знаменует закат доброй старой Англии, угасание того уникального, театрализованного образа жизни, который веками репетировался на Британских островах. И пусть гордый мирок Госфорда давно отравлен ядом аристократического снобизма, разъеден изнутри сплетнями и интригами, Олтман все равно жалеет о его крушении. В этой насмешливой ностальгии, пронизывающей многие фильмы Олтмана, чувствуется близость картинам Отара Иоселиани. Надо сказать, у них много общего. Оба наблюдают (хотя Олтман – уже в прошедшем времени) за сменой эпох, оба знают, что в новом мире уже нет места таким, как они. Почтительно склоняясь перед загадочным устройством жизни и течением времени, они готовы их воспеть.

В критике определения Олтмана зачастую выглядят противоречиво: и «разрушитель жанров», и «певец американского образа жизни». Если «Госфорд-парк» соответствует первому определению, то «Калифорнийский покер» (1974) - второму. Умение предметно работать с таким размытым предметом, как образ жизни. отличает не так уж много режиссеров. Если говорить о Соединенных Штатах, то здесь в одном ряду с Олтманом стоит, пожалуй, только Джим Джармуш. Впрочем, последний – представитель другого поколения: сама Америка ее образ жизни у него иные. Но объединяет этих режиссеров то, насколько точно они умеют уловить музыкальный ритм повседневности, которую описывают.

Если в «Нэшвилле» жизнь обретает форму концерта, а в «Компаньонах» - радиопередачи, то в «Калифорнийском покере» это карточная игра. В этой игре свои ставки, свой риск, свои правила. О правилах нам сообщается на первых же минутах, в учебном фильме, который показывают в казино. И не случайно они относятся скорее к этикету и учат не столько быть хорошим игроком, сколько получать удовольствие от самой игры. Главные герои, которых исполняют Джордж Сигал и Элиотт Гулд, не перестают быть игроками, даже выходя за пределы казино. Необъяснимое разочарование Чарли в финальной сцене, когда в руках у друзей, наконец, оказывается фантастический выигрыш, доказывает, что игроками движет вовсе не жажда денег. У них, в отличие от героев «Аферы» Хилла, нет никакой конечной цели, более того – цель губительна для их азартной, непредсказуемой жизни. В «Калифорнийском покере» нет иной логики повествования, кроме внутренней логики игры. На первый взгляд, перемещения героев из казино на скачки, из бара в гости к подружкам, и снова в казино выглядит довольно хаотичным. Но именно это красивое, почти бессмысленное движение и составляет в «Калифорнийском покере» логику самой жизни. Так же, как это происходит и во многих фильмах Иоселиани.

В картинах Олтмана почти всегда присутствуют яркие вкрапления абсурда, призванные стереть всевозможные внутренние рамки, если того требует режиссерский замысел (кстати, в «Госфорд-парке» этого как раз нет). В «Калифорнийском покере» такими вкраплениями, вносящими смех и смятение в ряды зрителей, оказывается перестрелка апельсинами и переодетый в женщину клиент. Но если в большинстве случаев Олтман использует подобный прием как вспомогательный, то в картине «Винсент и Тео» (1990) он становится одним из основных. Именно через абсурдные, выбивающиеся из повседневности ситуации (и эпизод с отрезанным ухом здесь далеко не на первом месте) Олтман описывает жизнь Винсента Ван Гога и его сложные, болезненные отношения с братом Тео. Эта картина Олтмана тоже генерирует собственные законы – на этот раз, законы эксцентричной гениальности в плане содержания и законы живописности в плане выражения. В слепящей цветовой гамме фильма доминирует желтый – цвет солнца, подсолнухов и безумия. Он лучше всего отражает то творческое напряжение, в котором постоянно находится главный герой. В один из кульминационных моментов фильма Винсент (Тим Рот) исступленно слизывает с палитры краски. Состояние души героя, состояние природы, которую пишет художник, и сами краски в качестве связующего звена – в этой сцене все смешивается воедино. Если Куросава в одном из своих «Снов» позволяет зрителю войти в полотно Ван Гога и вместе с гением оглядеть пшеничные поля, то Олтман в своем фильме как бы воспроизводит взгляд самого Ван Гога – взгляд, затуманенный болью одиночества и неизбывным восхищением.

Хотя Олтман сам себя называл режиссером-одиночкой, проблема отдельной личности в его фильмах практически не ставится. «Винсент и Тео» предстает здесь редким исключением. Олтман – мастер многофигурной композиции, что прекрасно видно в «Госфорд-парке», где множество героев, как фишки, расставлены на идеально расчерченном игровом поле. Мир в картинах Олтмана мельчает, рассыпается на множество отдельных деталей. И раз за разом Олтман совершает чудо, наделяя каждую деталь способностью к автономному существованию. Они начинают двигаться хаотично, как в «Калифорнийском покере», или последовательно, как в «Госфорд-парке», и образовывать при этом постоянно новые, живые конструкции. Процесс распада у Олтмана становится основным законом жизни, доказательством ее продолжения. А сам режиссер – «очарованный странник», на чьих глазах стареет мир, уходит в туман эпоха. Для будущих поколений зрителей она так и останется уходящей, запечатленной рукой мастера в неуловимом движении…

Мария Гросицкая, специально для ДК

strong

  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.