Новое сообщение

Вы собираетесь отправить сообщение для пользователя ``

Результаты поиска:

РЕЖИССЁР:
В РОЛЯХ:

Как пользоваться онлайн кинотеатром?

В нашем онлайн кинотеатре авторского кино весь контент делится на платный и бесплатный. Для бесплатного просмотра фильмов регистрация не нужна. Для просмотра платных фильмов необходимо зарегистрироваться в нашем кинотеатре и положить деньги на свой личный счет.

Деньги на счету остаются Вашими и будут списываться только в случае покупки просмотра фильма или покупки возможности его скачать, после Вашего подтверждения. Пополнить ваш счёт в нашем онлайн кинотеатре вы можете множеством способов со страницы редактирования Вашего профиля.

При наличии денег на счету Вы получите возможность оплачивать просмотры и загрузку авторских фильмов буквально в "два клика". Оплаченный фильм доступен для просмотра в течение 48 часов с момента оплаты.

Нашли ошибку?
Закрыть

Задайте вопрос
или сообщите об ошибке

beta 5.0
E-MAIL
ПАРОЛЬ
Войти через:
ИМЯ
E-MAIL
ПАРОЛЬ

Канн 2011. Меланхолия

Опубликовано: 23.05.2011

«Меланхолия» берет верх над Канном. Нет, речь идет не о фильме Ларса фон Триера, а о настроении, которым заражена большая часть фестивальных картин. Комедии источают горечь, хэппи-энды не радуют. Возможно, виной тому усталость, возможно, кино расстается со своими великими иллюзиями перед лицом необозримых сложностей жизни. Все возможно.

Канн 2011. Меланхолия Взять, к примеру, фильм Педро Альмодовара«Кожа, в которой я живу». Казалось бы, все нужные ингредиенты налицо. Вернулся Антонио Бандерас – один из главных символов раннего кинематографа Альмодовара. Жан-Поль Готье потрясает дизайнерскими выходками и ослепительными красками. Жанры сбиваются в кучу, перемешиваются, образуют смесь невообразимых фантазий и запутанных коллизий. По признанию Альмодовара, он пробует себя в новом для него жанре триллера с оглядкой на Фрица Ланга и, конечно, с этим справляется. Ну да, история похожа на «Франкенштейна», а еще больше на «Глаза без лица» Жоржа Франжю, включает множество реминисценций, отсылающих к собственным фильмам от «Свяжи меня!» до «Кики». Правда, легкости в самой конструкции как будто и нет. Всю первую половину фильма Альмодовар словно бы и не Альмодовар, а имитатор собственных приемов. Завязка истории об одержимом профессоре, который держит в заточении загадочную пациентку и проводит над ней эксперименты по пересадке кожи, дается режиссеру с колоссальным трудом. Словно все, что разворачивается на экране, ему самому не доставляет никакого удовольствия. Мастер гениальных в своей изобретательности титров на этот раз довольствуется почти стандартными приемами. Карнавальные насильники усердствуют пуще прежнего, но стрелы в адрес пресловутого мачизма на этот раз лишены эпатажной остроты и издевательского выверта. Героиня Елены Анайи внешне напоминает Викторию Абриль, но начисто лишена ее безудержного темперамента. И, конечно, постаревший Антонио Бандерас, приобретший некоторую степенность, уже больше рисуется, чем лицедействует. Ассоциативно фильм естественно вращается в орбите фирменныхальмодоваризмов с его фаллоимитаторами и кухонными ножами, с культом женской нимфомании и мужской брутальности. Но в силу какой-то вялости и тяжеловесности весь этот китч теряет актуальность, превращаясь в набор старомодных штампов чисто развлекательного свойства.



Перелом наступит во второй половине фильма, когда теме половых мутаций будет подчинена основная линия сюжета, а детективная развязка придет к своему кровавому финалу в духе «гаспачо-джалло». Здесь автора вновь настигнет вдохновение, здесь вы почти интуитивно почувствуете серьезную исповедальную ноту, свойственную зреломуАльмодовару, проглядывающую тоску и сострадание ко всем рожденным в другой коже. Это те, кого мы по обыкновению называем фриками, маргиналами, белыми воронами. Вынужденные подчиняться общественным законам, терпетьнад собой насилие и издевательства, скрывать истинные чувства, они, тем не менее, обладают внутренней силой сопротивления, которая помогает им выживать.
Самую сильную коду Альмодовар припасает к финалу. Она вынесена в эпилог истории, эксцентричный и волнующий одновременно, заставляющий вспомнить драматизм одного из лучших фильмов мастера «Все о моей матери». В этот короткий фрагмент режиссер вкладывает все свое мастерство и всю душу. Смех застревает комом в горле. Вабсурдизме ситуации проявится надлом, трагическая интонация.

На примере «Кожи» можно признать, что призраки «мовиды» - молодость, секс, наркотики и рок-н-ролл – в творческом универсуме Педро Альмодовара существуют все больше по принуждению, как завлекательный манок для зрителя, но не в качестве предмета авторского интереса. Бунт больше не интересует Альмодовара. Теперь ему хочется принять образ и оказаться в коже блудного сына, который мечтает лишь о возвращении домой. Потребность в семье, в заботе, в важности родственных отношений – нет ничего важнее этих простых и человечных ценностей жизни. Таков он, вывод, который напрашивается при просмотре этой картины.

Грустью веет еще от одной комедии, которой организаторы Канн закрывают фестиваль. Фильм «Влюбленные» Кристофа Оноре создает на экране обманчивый образ романтического Парижа с его опьяняющим воздухом любви. Таким виделся Париж кинематографистам «новой волны» - городом тривиальных страстей и любовных переживаний, разворачивающихся в буржуазных гостиных и спальнях, на улицах и подворотнях, на лестничных площадках и за столиками в кафе. Герои поют как у Деми, болтают как у Ромера, хандрят как у Луи Маля, поклоняются фетишам Трюффо. Они аполитичны и буржуазны в традициях Клода Пинотто и Жана-Пьера Блана. Трагичны как у СирилаКоллара.

Оноре избегает пафоса и вроде как следует пути коммерческого кинематографиста. Тут вам и мюзикл, и комедия, и любовная мелодрама с самыми привлекательными звездами кино – Катрин Денев, КьяраМастрояни, ЛюдивинСенье, Луи Гаррель. Париж мифический, населенный кинематографическими легендами. Все, в соответствии с замыслом Оноре, который считает, что «кино существует не для того, чтобы снимать жизнь, главное – это чтобы фильмы были живыми».



Однако «Влюбленные» - это ловушка для расслабленного зрителя. Случайное и неизбежное настигнет публику в тот самый момент, когда лирическим перипетиям уготован счастливый конец. Чем очевидней счастье, тем больше смятения. Романтический период заканчивается, на смену ему приходит период расставания с иллюзиями. Весь фильм Оноре об этом. О недостижимости счастья, которое так близко. О невозможности дышать, когда кислорода в избытке. И еще это фильм о нашей новейшей истории, сквозь которую проходят персонажи, – 60-е, 70-е, 80-е, 90-е… теперь вот позади первое десятилетие 21-го века. Это без малого полвека, практически жизнь, которая чем дальше, тем все меньше располагает к восторженным состояниям души. Оноре – типичный меланхолик – расставляет сети, чтобы лишить кинематографическую условность невинности и пропитать ее ощущением невыносимости бытия. Герои страдают от неразделенной любви, а Оноре прощается с самой живой и молодой кинематографической эпохой «новой волны» и ее последователями, которую олицетворяют для него женские туфельки на высокой шпильке. В начале фильма – это объект девичьей гордости и радости обладания, в финале – это символ прожитой жизни, с которым пришла пора расстаться. Оноре снял лирический реквием о том, что значит любить по-французски, посвятив его одной из самых красивых и интеллектуальных актрис французского кино Мари-Франс Пизье, скончавшейся месяц назад. Еще одна кинематографическая отсылка, делающая эту картину особо знаковой для фестиваля, который все 64 года беззаветно служит культу кино.

Игорь Сукманов, Канн, специально для ДК
  • комментарии
Для написания комментария необходимо авторизоваться или, если вы ещё не являетесь нашим пользователем - пройти экспресс регистрацию.